В один из ненастных осенних вечеров, когда по крыше дачного домика стучал проливной дождь, а в облетевшем унылом саду среди голых ветвей свистел ветер, Марианна задала Валерию неуместный, ненужный вопрос:
– Ты меня любишь?
– Конечно, – легко, не задумываясь, ответил он и положил на ее плечо большую теплую ладонь. – Конечно, люблю.
Таким же спокойным, уверенным тоном он сказал бы о чем угодно – «Какая ужасная нынче погода», например, или «Уже поздно, давай спать». И Марианна по-настоящему ощутила, что такое одиночество. Это когда люди находятся бок о бок, но обитают в разных мирах. Каждый в своем.
Она поняла: лучше ни о чем не спрашивать. Тогда можно придумать себе любовь и тешиться ею. А если посмотреть на их отношения трезво, то сразу станет ясно – Марианна для Валерия ничего не значит, она – просто еще одна удобная, красивая забава, с которой так приятно развлекаться. Но если она начнет его обременять, Валерий расстанется с ней так же легко, как со старой, отслужившей срок вещью.
Наверное, Марианну привлекло в Зинаиде Губановой то же одиночество, которое она открыла в себе. Глаза танцовщицы были черны и глубоки, как колодцы.
– Любовь – это сказка, – сказала она однажды. – Приманка для доверчивых душ.
Зинаида переносила свои чувства и мечты в танец. Окружающий ее чужой и порой враждебный мир она заменила пленительным миром танца, отдавая ему свою страсть, надежды и печали.
– У тебя есть мужчина? – спросила Марианна, когда они сблизились.
– Зачем? – удивилась танцовщица. – Мужчины фальшивы, как треснувшая свирель. От их песен пропадает любовь к музыке.
Госпожа Былинская загорелась было доказывать неправоту Зинаиды, но почувствовала дефицит аргументов. Она не стала рассказывать приятельнице о своем любовнике. Танцовщица и вовсе была не склонна к откровенности. Она выражала себя в движениях, и это полностью ее удовлетворяло. Полностью ли?
Марианне нравились сотрудники «Лотоса», но подружилась она только с Губановой. Госпожа Неделина была хозяйкой салона, и доверительные отношения – это все, на что могла рассчитывать докторша. Сэта Фадеева не подходила по возрасту и темпераменту; массажистка Лужина пришла работать недавно; с мужчинами Марианна дружбы не заводила. Она взяла себе за правило исключительно деловой стиль общения с коллегами по работе. Единственный, кто ее раздражал, был Кутайсов. Его слащавая физиономия и гусарские замашки выводили Марианну из себя. А после непонятного происшествия с Зиной Кутайсов вызывал у нее отвращение.
Намеки сыщика заставили Марианну поволноваться. Неужели он действительно подозревает ее в убийстве подруги? И вообще, с чего он взял, будто Зинаиды нет в живых? Последний вопрос обдал докторшу холодом. Если Губанова мертва, что за призрак посещает салон «Лотос»? Выдумка материализовалась или…
Ева приоткрыла дверь в Кухню-гостиную и окликнула госпожу Былинскую:
– Марианна, вы не очень заняты?
Докторша очнулась от глубоких раздумий.
– Нет-нет… входите, Ева. Я как раз собиралась немного отдохнуть.
Марианна лукавила. Сегодняшний день пошел насмарку. Хорошо, что она успела заранее все подготовить к празднику. Мысли, одна абсурднее другой, не давали ей покоя. А работать в состоянии замешательства Былинская не умела. Она путалась, все валилось у нее из рук.
Ева осторожно присела на краешек низкого твердого дивана.
– Мне хочется поговорить с вами о Кутайсове, – просто сказала она. – Вы не возражаете?
Каждому сотруднику салона Неделина внушила незыблемое правило – клиент превыше всего. Поэтому Марианна сразу переключила внимание на Еву.
– Я вас слушаю.
– Это правда, что он… что из-за него одна девушка покончила жизнь самоубийством? Она работала хореографом у вас в салоне.
Докторша растерялась. Ева на это и рассчитывала.
– Н-ну… – Марианна искала выход из создавшейся ситуации. Говорить или не говорить? История с привидением у всех на устах, так что молчать глупо. – Почти, – принужденно улыбнулась она.
– То есть как это?
Безобидный на первый взгляд вопрос Евы взбудоражил Былинскую. Какое-то неясное воспоминание зашевелилось в ее сознании, погребенное под более поздними переживаниями и происшествиями.
– Простите… – пробормотала она. – Мне надо подумать.
Марианна встала и нервно зашагала вдоль стола, туда и обратно.
– Но ведь… в таком случае этот Аркадий – ужасный, жестокий человек, – продолжала Ева, мешая докторше сосредоточиться. – Как вы можете продолжать работать вместе с ним? Почему его не уволят?
– Что?.. – рассеянно переспросила Былинская, останавливаясь. – Видите ли… Кутайсов тут ни при чем. Зинаида сама приняла это решение.
Работа памяти необъяснима. Вдруг ничего не значащие фразы произвели неожиданный эффект. Что-то щелкнуло и переключилось в сознании Марианны, извлекая из тумана забвения эпизод, который…
– Ради бога, извините меня, – забормотала она. – Мне… Я должна срочно позвонить одному человеку. Простите, Ева… Мы обязательно поговорим с вами. Потом.
Госпожа Былинская побледнела, затем покрылась красными пятнами. Ее взгляд суматошно заметался по Кухне-гостиной.
– Вы что-то ищете? – спросила Ева.
– Н-нет… То есть да. Где моя сумочка?
Ева подала ей сумку, которая висела на кованом крючке у двери.
– Извините, Ева… – еще раз пробормотала Марианна, выскакивая в коридор.
Рязанцева немного посидела в Кухне-гостиной, любуясь чудесными настенными росписями. Потом ее внимание привлекли приготовленные для праздничного угощения глиняные тарелки, большие горшки, в которых будет вариться желе для якитори, жаровни с древесным углем.
В помещении приятно пахло кайенским перцем и сушеными апельсиновыми корками.
Тем временем госпожа Былинская выбежала за ворота и сразу же попала в объятия нищего.
– Пусти меня! – прошипела она, замахиваясь на попрошайку сумочкой. – Отстань!
В его глазах мелькнуло нечто странное – какая-то осмысленность, сожаление и… тоска. Сегодня он был не похож на себя: от него не разило спиртным, и одежда выглядела чуть почище.
– Где ты живешь? – спросила Марианна, когда он разжал руки. – В подвале?
Нищий кивнул.
Госпожа Былинская вытащила приготовленную заранее купюру, хотя на сей раз оборванец ничего не просил у нее.
– Вот, возьми. Сходи в баню и помойся.
Она мельком взглянула на его руки – они были грязны, но красивой формы, сильные, с крупными запястьями и длинными пальцами. Лицо попрошайки под засаленной панамой с обвисшими полями имело довольно правильные черты; высокий рост и развитые мышцы могли бы сделать его фигуру даже… привлекательной, не болтайся на нем рваные лохмотья. Может быть, это бывший спортсмен, спившийся и выброшенный отовсюду, в том числе и из собственного дома, изгой общества?
Марианна побрела к таксофону. Встреча с нищим пригасила ее порыв, отвлекла от сумбурных мыслей. По дороге она оглянулась. Попрошайка стоял у забора и смотрел ей вслед. Она вспомнила лихого мотоциклиста, первую свою любовь… так и не реализованную.
Уже набирая номер Смирнова, Марианна подумала, что не стоило нестись к уличному автомату сломя голову. Можно было воспользоваться телефоном, установленным в холле или в кабинете Неделиной.
– Алло, – тихо сказала она, услышав в трубке голос сыщика. – Я кое-что вспомнила. Вы не могли бы подъехать?..
Былинская назвала маленький бар, расположенный в соседнем квартале.
Варвара Несторовна успокоилась. Зловещее предзнаменование не имело пока никаких последствий. Лотос с оторванным лепестком – всего лишь цветок, с которым неаккуратно обошлись.