Теперь уже было ясно слышно приближение вертолёта.
Подземелье укрыло их в своём мраке, но две пары горящих юных глаз выглядывали оттуда на свет.
ГЛАВА ВТОРАЯ
10 И все-таки я его найду!
Родопы — настоящая сокровищница. Их бесконечные леса и живописные пастбища, равных которым не сыщешь на всём Балканском полуострове, хранят много тайн. В древности Родопы были обиталищем нежных фракийских муз. Это родина Орфея, Спартака, Момчила.
И теперь ещё название этих гор окружено легендами. И теперь ещё они являются источником достойного лиры Орфея поэтического вдохновения, а в недрах их кроются материальные богатства, которые суждено открыть современному человеку. И человек этот всё настойчивее и глубже проникает в глубину гор и в их тайны.
В то время, к которому относится этот рассказ, в Родопах находилась экспедиция Академии наук — передовой отряд, стуком своих геологических молотков и шумом буров пробудивший старые горы от вековечного сна. Теперь, когда прошло много лет, десятки таких научных и технических отрядов бродят по осыпям родопских скал, но первые шаги геологов в этом краю были трудными, и работа их лишь медленно подвигалась вперёд.
В этот день начальник экспедиции, профессор Мартинов, нервничал и сердился. Он не находил себе места. Работа экспедиции была сложной и обширной. Она охватывала несколько разбросанных в горах участков и её результаты ежедневно анализировались и обобщались. Но, помимо этого, профессор взялся за выполнение ещё одной задачи, которая в последние дни причиняла ему много забот и неприятностей.
На участке вершины Орлиного Гнезда, где находилась центральная станция, профессор сделал несколько интересных наблюдений. С одной стороны, в этой местности было обнаружено множество заброшенных рудничных шахт, горных выработок, штолен, металлургического шлака, с другой же стороны, рудоскоп, который был ему передан для испытания одним из болгарских заводов, показывал необъяснимые отклонения. На других участках этот самый прибор давал закономерные, ясные показания. На Орлином же Гнезде данные его были противоречивы, а иногда он и вовсе отказывался служить. Это непонятное явление ставило старого профессора в тупик. Геологическая картина местности была ему ясна и понятна. Он был убеждён, что, постепенно суживая круг буровых работ, он в скором времени обнаружит богатые месторождения свинцового блеска. Но в последние дни диаметр разведуемого участка настолько сократился, что у него начали возникать сомнения в конечных результатах работы экспедиции. Он опасался, что его экспедиция пройдет мимо рудных месторождений, не обнаружив их. В последнее время он все чаше и чаше говорил своему коллеге профессору Иванову, естественнику и страстному охотнику:
— Наша облава, кажется, ни к чему не приведёт. Боюсь, что дичь ускользнёт из-под самых наших ног.
В довершение ко всему, руководитель участка, старший геолог Петров не разделял мнения профессора, что в поисках месторождения, — а оно, судя по всем данным, должно было находиться в этом месте, — следует стеснять концентрические круги бурения вокруг Орлиного Гнезда. Петров считал, что если рудный пласт не был обнаружен в старых проходках, в этих «полых пространствах», то он вообще едва ли здесь существует. Разведка старых выработок представлялась ему ненужной архивной работой. Не подкрепляя занятую им позицию вескими соображениями, он предлагал вести разведку иным путем, по другому графику. Он находил, что надо отказаться от продолжения работ на Орлином Гнезде, в особенности же от выработок около осыпей в районе Чёртовых Берлог.
Сегодня профессор должен был посетить группу Петрова и присутствовать на кратком производственном совещании. Такие совещания проводились ежедневно с различными группами. Профессору хотелось привести перед собранием убедительные доводы в пользу своей точки зрения, но он всё ещё не располагал данными, подтверждающими её. Работа с рудоскопом, на которую он возлагал такие большие надежды, тоже не дала ожидаемых результатов. Больше того, она навела его на новые сомнения. Терзаясь этой неопределённостью, профессор ходил по своему кабинету из угла в угол, без всякой надобности спускался в лабораторию, брал разные пробы руды и, не видя их, держал перед глазами. Мысли его терялись в догадках. Он перебирал в уме разные варианты работы. В конце концов он махнул рукой, опустился в кресло и стал смотреть в окно на расстилающееся перед ним зелёное море елового леса. Его губы что-то шептали. Вдруг он вскочил с места.