В это время в молодёжном лагере «Костёр» происходило такое:
Жара позднего полуденного часа заставила молодёжь укрыться в густой тени леса. В лагере остался один только часовой с малокалиберным карабином на плече. Он слонялся без дела у одной из палаток, носившей громкое название «Клуб радистов». Охранявшая его от жгучих солнечных лучей, надвинутая на глаза широкополая соломенная шляпа придавала его кругленькой фигурке сходство с кубарем. Часовой вертелся около палатки, отмахиваясь от назойливо пристававших мух, и время от времени прислушиваясь к доносящимся оттуда голосам. Продолжая бесцельно топтаться на месте, он презрительно бормотал себе под нос: «Эх, вы, горе-философы!..»
А в палатке шёл горячий спор.
— Ах, какие есть на свете вещи, Павлик, какие вещи! — говорил пискливый голос. — Если бы только мы могли быть как птицы! Если бы у нас были крылья! Если бы мы могли летать! Здесь тебе нравится — здесь живи! Там нравится — туда перелетел!
— И какой был бы в этом смысл? — отвечал мягкий теплый голос. — Что же, по-твоему, нам следовало бы превратиться в перелётных птиц? Кому бы ты был нужен? Во что обратился бы весь мир? Да мы даже не были бы перелётными птицами, а просто стаей ворон. Нет, человек существо совсем иное!
— И ты прав, — согласился первый, толстощёкий мальчик в очках. — Но я вот всё думаю о том, как бы нам побывать в самых отдалённых уголках земли, чтобы собственными глазами увидеть все её тайны и красоты.
По энергичному, загоревшему лицу его собеседника пробежала усмешка. Его умные чёрные глаза засветились.
— А к чему всё это? Просто так, чтобы увидеть? Да неужели ты думаешь, что на свете всё ещё есть неразгаданные тайны. Ведь что только не открылось перед человеческой мыслью? Чем она ещё не завладела? Ты только подумай: всё, что мы видим здесь, ещё в большей мере есть во всем мире. Какие могут случиться с тобою приключения? Какие ещё тайны можешь ты раскрыть? У нас не осталось неисследованных предметов, дорогой Толстячок. Нет тайн. Нет такого места на земле, которое человек не изучил бы и не покорил. Конечно, в далёком прошлом дело обстояло совсем иначе. Неисследованные моря, земли, животные, богатства. На нашу долю ничего не осталось. Но у нас есть своя задача, задача нашего времени — небо, межпланетные путешествия. Есть и другая задача. Она скромнее, но она мне более по сердцу. Это — глубоко проникнуть в недра земли… Вглубь земли или вглубь неба, по существу одна и та же задача и означает она одно и то же: служить будущему.
— Как жалко, право, — заметил Толстячок, — что для ищущих новых путей поле деятельности всё более и более суживается, если только межпланетные путешествия нельзя будет осуществлять в ближайшем будущем, так как, по правде говоря, твоя геология меня нисколько не прельщает. Мне так хотелось бы найти область, в которой мы могли бы проявить свои способности. Да и на самом деле, что мы, всё ещё дети, что ли? Ведь так!
— Астронавтика, братец, вот где наше спасение.
— А до того времени? Тоска! — вздохнул Толстячок.
В этот момент палатка наполнилась резким, прерывистым писком. Одним прыжком оппонент Толстячка, Павлик, очутился перед обоими столами, на которых помещалась радиоаппаратура. Он сразу же сел за открытый приемник, повернул какую-то кнопку, и в тот же миг писк превратился в человеческую речь. Как Павлик, так и наклонившийся над ним Толстячок удивлённо и испуганно переглянулись.
Дребезжащий голос приказывал:
— Настройся на частотное телефонирование. Так вызывай! Так вызывай! Алло, сто пятьдесят семь пять тридцать один, слушайте! Слушайте! Вас вызывает АК—45. Сто пятьдесят семь — один, сто пятьдесят семь — один. Примите наши сто! Примите наши сто! Рапортуйте! Рапортуйте!
Голос умолк. Сопровождавшее его гудение прекратилось.
В палатке наступила тишина. В воздухе носилось что-то тревожное. Павлик лихорадочно спешил засечь неизвестную станцию. Он пробовал наладить связь, но ответа не было.
Павлик и Толстячок уселись друг против друга — один перед телеграфным, другой перед телефонным аппаратом, — и стали ещё старательнее ловить связь.
Неожиданно, на длине волны 45, Павлик уловил сигналы по Морзе. Они повторяли одно и то же: «Частота для нашей работы неподходящая. Слышу сигналы телефонной связи. Работайте на этой волне!»
Наступил краткий перерыв. Потом, после того, как радист попросил ответить, хорошо ли его слышат, он сообщил: «Пришлите обученных людей. Сообщите номер связи с АК. Рапорт!»
Снова наступила пауза.
— Те же самые, — обрадованно шепнул Павлик, сам не понимая, почему его так волнует эта случайная радиосвязь. Сердце его сильно билось.