В последнее мгновение профессор отпрянул от колодца, но всё же страшная воздушная струя подхватила его и отбросила на несколько метров.
Клубы дыма и пыли понеслись к небу, заволокли утёсы, засыпали их сухой травой.
Раздался ещё более сильный грохот со стороны осыпей, поднялись грозные тучи песка. Целые лавины понеслись вниз.
Загрохотало эхо в горах. А со дна пропасти вставали к небу гигантские столбы дыма, застилавшие солнце.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
16 Волк оскаливает зубы
Волк шерсть меняет,
а нрав — никогда.
Пословица
Старший геолог проснулся с головной болью. Повернулся лениво на другой бок, зажмурился, словно собираясь снова уснуть. Но в его сознании промелькнуло что-то тревожное, неприятное, и он протёр глаза, чтобы прогнать кошмарные предчувствия. В это мгновение он осознал положение, в котором находился, и резко откинул толстые одеяла. С пустой, обманчивой надеждой он ощупал постель рукой и в отчаянии уронил её.
— А-ах! — вырвалось стоном из его груди. Он вскочил на ноги.
В его памяти возникли против воли впечатления вчерашнего дня. Вот он глотает фруктовую водку; возле него сопит Медведь, потный и неуклюжий, с отвислыми усами, и уговаривает его выпить ещё; профессор Мартинов строго простирает к нему руку с образчиком сфалерита и говорит: «Кто заинтересован в том, чтобы твоя мысль помутилась? Кто заинтересован в том, чтобы здесь не велось работ? Чтобы не трогали Чёртовых Берлог, не копались в старинных выработках? А? Мы-то знаем, если у вас нет доблести сказать». Хромоногий, насупив брови, расспрашивает его, глядя злыми глазами, а он так позорно терпит его вопросы, терпит всю эту отвратительную обстановку…
Он почувствовал, что задыхается. Подошёл к окну, чтобы распахнуть его, но увидел, что крепкая железная решётка снаружи не позволяет этого. С его губ сорвался беспомощный крик, и он с такой силой ударил по сетке, что разбил стекло и поранил руку острым осколком. Показалась капля крови, он яростно смахнул её и стал шагать по комнате, как раненый зверь.
Сел. Постарался спокойно обсудить своё положение. Его собственного ружья не было, патронов тоже. Мысли его понеслись: «Хромоногий — злодей. В его глазах видна зверская кровожадность. Он без всяких угрызений воспользуется моим ружьём. Если встретит профессора, застрелит его. После вчерашней стычки каждый укажет на меня, как на убийцу!.. Хромоногий — подлец! Он потому так ожесточённо защищал Чёртовы Берлоги, потому хотел направить исследования в другое место, что здесь есть спрятанный клад. Он сам вчера мне всё открыл. Мне надо сейчас же, сейчас же выбраться из этой ловушки! Я сам во всём виноват и я должен всё исправить».
Старший геолог принялся ходить по комнате, обдумывая положение. В то же время он осматривал место своего заключения. Только сейчас он дал себе отчёт в том, что находится в приземистом турецком доме, с глиняным полом и саманными стенками на деревянном каркасе. Это было видно по неровности грубо обмазанных глиной стен, по трещинам вдоль заложенных в стены брусьев. Этот турецкий образец строительства, столь различного от строительства болгар, ясно указывал на национальность обитателей. Приземистые хибарки с маленькими окошками, выстроенные из глины, просто и невзрачно, по турецкому обычаю, никогда не были присущи одарённому и обладающему богатой душой болгарину.
Сердце Петрова пылало негодованием от безысходного положения, в которое он сам себя вовлёк. Он взглянул на часы — давно перевалило за полдень.
Медвежья шкура перед топчаном привлекла его внимание. Она была туго натянута. Он обратил внимание на то, что она прибита гвоздями. У него мелькнула мысль, что гвозди не могут так прочно держаться в глинобитном полу. Ответ напрашивался: гвозди вбиты в дерево. Но, в таком случае, пол не глиняный, или в него встроены куски дерева… да и они бы не держались так прочно в глине.
Геолог осмотрелся. Возле двери висел большой старинный турецкий кинжал, скрещённый со старинным кремнёвым ружьём. Он вынул кинжал из ножен. Порывшись в земляном полу, нащупал в нем деревянную балку. Продолжая исследование пола, он услышал стук о доску, под которой, по-видимому, было пустое пространство.