Чёртовы Берлоги, безусловно, не случайно носят своё название. Не случайно народ установил свой запрет их посещать. Минувшие эпохи, проникнутые религиозным культом, суеверием и мифами, оставались верны древнейшим понятиям, выработанным непросвещённым человеком, о демонических силах природы, которыми объясняли всё загадочное для них. Зловещая сила называлась общим названием «Чёртова сила». Чёртовы Берлоги здесь отражают именно страх неопытного и непросвещённого человека прошлого, но в то же время указывают и на что-то демоническое, что-то опасное для человека. Вот оно и проявляет себя! И слово его страшно и зловеще!»
Тонкая струйка дыма указывала место взрыва. Профессор, не колеблясь, направился туда. Подойдя к самому краю пропасти, он остановился поражённый.
Случилось нечто, бывающее только в сказках. Осыпь исчезла, точно от взмаха магической палочки — страшная песчаная осыпь, лавины шуршащего песка… На её месте виднелись широкие ступени из каменных плит, спускающиеся косо в бездну.
Профессор спустился по этим ступенькам, остановился где-то посередине и осмотрелся с таким изумлением, словно вдруг попал в сказочное царство.
— Чёрт знает что! — пробормотал он.
На первом повороте лестницы профессор увидел в углу согнутый скелет человека, лишённый черепа… Череп валялся несколькими ступеньками ниже. Профессор подошёл ближе, привлечённый блестящей точкой на скелете. Оказалось, что это блик на ручке меча, сиявший на груди скелета, как пламя восковой свечи.
Профессор не стал задерживаться, хотя, при других обстоятельствах, готов был бы потерять здесь и целый день. В настоящий момент его более интересовали живые, чем мёртвые.
Спустившись до того места, где кончались ступеньки, профессор увидел возле зияющей закопчённой ямы распростёртых профессора Иванова и Павлика. Он кинулся к ним. Хотя и засыпанные наполовину песком, исцарапанные и испачканные кровью, они дышали, были живы. Профессор обмыл им лица водой из фляги, перенёс Павлика в тень скал, где ещё оставались кучки песка, свидетели совершившегося чуда, накрыл своей рубашкой лицо профессора Иванова, дышавшего спокойно и равномерно, как спящий человек, и занялся исследованием обстановки. Для него было ясно, или почти ясно, что произошло. Он осмотрел колодец, потрогал его закопчённые стенки, заглянул внутрь, понюхал и выпрямился.
Он с интересом обежал глазами землю, камни, кучки оставшегося песка, высохшие пучки травы и радостная улыбка появилась у него на губах.
— Победа! Полная победа! — пробормотал он по своей привычке думать вслух. — Ага, вот и ты! — радостно воскликнул он, устремляясь к сухому тоненькому растению. Он собрал в горсть мелкие песчинки вокруг него, поднял на уровень глаз и высыпал. Они заблестели, как золотые… — Эх, вы! Я вас ищу повсюду, жду, чтобы вы подали знак, а вы тут, оказывается…
— Здорово, старик! — услышал профессор Мартинов за собой голос. Профессор Иванов смотрел на него, приподнявшись на локте.
— А, пришёл в себя… Ну, как ты себя чувствуешь… разведчик? — добродушно пошутил профессор Мартинов.
Иванов поднялся и подошёл к нему, озираясь так, словно находился в комнате с кривыми зеркалами. Его лицо то удлинялось от изумления, то сжималось в напряжении, когда он старался что-то вспомнить.
— Но куда ты меня привёз? Что случилось? — спросил он с нескрываемой тревогой.
Профессор Мартинов дружелюбно похлопал его по плечу.
— Я взмахнул магической палочкой, и вот! — он описал широкий круг рукой. Затем он рассказал, что видел и что думает.
Профессор Иванов слушал его, онемев от изумления и неожиданности. Но взор его был устремлен куда-то в прошлое, а глаза горели восторженно и пламенно.
— У тебя такой взгляд, будто ты созерцаешь какое-то видение! — вдруг перебил сам себя профессор Мартинов.
— Как мало мы знаем свою родину, её прошлое, свой народ! — промолвил Иванов.
— А это… что ты скажешь об этом смятом растении?
— Бедная Виола цинцисфера![5] Откуда она сюда попала?
— Кто, я откуда сюда попал? Да ведь вы… вы… — послышался за ними голос Павлика. Они обернулись.
— Павлик, мой мальчик, ты цел? — воскликнул профессор Иванов.
Павлик смотрел на них так, словно они были существами из другого мира.
— Это вы… Или какая-нибудь телевизия?..
— Приди в себя, мальчик! — сказал, подходя к нему, Иванов.
— Как вы здесь оказались?
— А почему бы мне здесь не оказаться?
— Но я упал!
— А я спустился.
— Но… где же бездна?