— Что с тобой? Ты с ума сошёл? Мы почти дошли. Вот пергаменты! Смотри! Вот тут обозначено озеро. Называется оно «Богиня долины». Вот эта стрелка указывает, что если мы пойдем вдоль него, то придём к кладу!
— Нет! Я не сделаю больше ни шагу. Пусти, я вернусь к своим детям. Ты на свете один и никому не нужен, а меня ждут… Слышишь? — жалобно захныкал гигант. Эхо ответило ему, и он сжался, испугавшись собственного голоса.
— Возвращайся, осёл паршивый! — рявкнул вне себя Хромоногий. — Ты пьян!
— Дай мне маленький электрический фонарик, — спокойно ответил чабан и протянул далеко вперёд мозолистую ладонь.
— Убирайся прочь с моих глаз! Ступай, куда хочешь! — крикнул Хромоногий. — Трус!
— Тусун, дай мне фонарик. Я больше не могу выдержать, тут. Когда ты найдешь клад, я тебе помогу его унести. А сейчас пусти меня.
— Со мной вперёд, или иди себе куда хочешь! — сказал Тусун и, взяв фонарь, пошёл вперёд.
В наступившей тишине в подземелье вдруг прозвучал чей-то зловещий резкий крик, после которого снова слышался только легкий плеск воды.
— Ты слышал, Тусун? Вернемся. Это предзнаменование. Мы здесь найдём свою могилу. Из темноты нас подстерегает смерть!..
— Ступай вперёд или убирайся! — ответил Тусун и, повернувшись к нему спиной, направился к берегу озера.
Чабан постоял несколько мгновений, затем сбросил одежду. Схватив большой кусок скалы, поднял его над головой, размахнулся и со всей силы бросил его в спину Хромоногому. Камень пролетел на волосок от него и шлёпнулся в воду. В следующую секунду Хромоногий вытащил из-за пояса длинный нож и с искажённым лицом, не отводя взгляда от чабана, поставил фонарь на скалу, а затем стал подкрадываться как кошка, с ножом в руке.
Медведь начал отступать с выражением испуга на лице, хныча в отчаянии от неудачи.
— Не оставляй моих детей сиротами! — жалобно сказал он.
Хромоногий мрачно приближался к нему, не произнося ни слова.
Чабан побежал и стал карабкаться на скалы, под которыми скрывались профессор, Павлик и Элка.
— Я для твоего же добра говорю, Тусун, вернёмся! — попытался снова уговаривать Медведь.
Хромоногий прошипел как змея:
— Камень был брошен. Ты понимаешь, что означает нож у меня в руке. Один замах, и он вонзится куда надо. Но я хочу увидеть тебя в воде. Утопить тебя как крысу. Я отказываюсь от ножа — аллах да вознаградит меня за то, что одним неверным меньше будет на земле. Ты сам избавишь землю от себя. Марш в воду! — вдруг крикнул он, словно взбесившись. — В воду! Туда! Туда!
Вдруг свет погас. На мгновение наступила гробовая тишина. Последовал испуганный крик, и затем сноп света блеснул прямо в глаза Хромоногому.
— Никто ни с места! — послышался голос Павлика, такой спокойный, что он сам удивился своему хладнокровию.
Воспользовавшись тем, что Хромоногий и Медведь были заняты друг другом, он накинул на их фонарь свою куртку и сейчас стоял против них. Рядом с ним был профессор Мартинов. Свет его фонаря озарял окаменевшего от страха и удивления чабана.
— Я хорошо помню этот голос, — процедил сквозь зубы Хромоногий и, быстро оправившись, сделал шаг вперёд. — Что тебе надо от меня, собачий сын? — Его налившиеся кровью глаза метали молнии.
Прежде чем кто-нибудь успел двинуться, нож Хромоногого вылетел из его руки, и фонарь профессора разбился. За этим последовало нечто, повергшее всех присутствующих в ужас и заставившее их забыть вражду.
Пламя разбитого фонаря сверкнуло как молния. Воздух, до тех пор неосязаемый и неуловимый, вдруг приобрёл материальную силу, засвистел как бешеный, опрокинул на землю людей и понесся по подземелью. Казалось, в фонаре был заключён могучий дух, который сейчас, освободившись, вырвался из него. Его тело наполнило подземелье, а его дыхание привело в движение уснувший мир.
Разбросанные люди, перед тем ощетинившиеся друг против друга, теперь оказались жалкими и слабенькими.
Подземелье гудело несколько минут, и свист проносившегося над ними воздуха напоминал полёт чудовищного дракона.
Всё, наконец, постепенно утихло. Один за другим поднялись на ноги люди, укрощённые и примирённые, словно кто-то их выдрал за уши.
Фонарик Павлика оглядел всех подряд своим жёлтым электрическим глазом, а затем усиленное пламя лампы Хромоногого осветило всех, бледных и нахохлившихся от урока, данного подземельем.
— Вы слышали, Хозяин подземелья велел нам молчать. Споры и ссоры прибережём на то время, когда выйдем на поверхность, — заговорил первым профессор Мартинов. Хромоногий и Медведь опустили головы. — Вам повезло, что вчера подземелье истратило большую часть своей силы и открыло доступ свежему воздуху. То, что случилось, могло стоить нам жизни. Если мы будем дальше ссориться, то можем получить ещё более страшный урок. Ты, Тусун, ищешь свой клад?