На первых же шагах появилась новая трудность. Перед ним оказалась лестница, ведущая в двух направлениях: одни ступеньки спиралью поднимались вверх, а другие круто спускались, теряясь на повороте.
Белобрысик стал подниматься, дошёл до невысокой террасы и оказался перед каменной стеной, преграждавшей дальнейший путь. За стеной слышались шаги и человеческие голоса. Прислушиваясь к ним, он присел, приложил ухо к стенке, погасил фонарик, чтобы экономить батарейку, и потонул во мраке подземелья.
27 Страницы из прошлого
Graeciacapta ferum victorem cepit etartes intulit agresti Latio …[10]
Профессор Мартинов с трудом разбирал древнее письмо:
— Философ Платон сказал: «Рассудок есть внутреннее размышление самой души, которое выявляет ищущую и мыслящую душевную силу».[11] Профессор старался передать своим слушателям почти всё, что говорилось в рукописи, как это ни было ему трудно.
— «Это внутреннее размышление самой души помогает мне вернуть годы назад — говорилось в рукописи — и взглянуть своими прослезившимися очами на те отошедшие дни, которые оканчивают ныне мною свои тёмные страницы».
— «О, время, ты слишком кратко, чтобы дать человеку и радость, и счастье, и победу, и отдых с наслаждением».
«О, краткие дни бесполезной судьбы! Ваше время протекло столь быстро, и я не поняла даже, что это мои считанные дни на земле».
«Что дала ты мне, жизнь? Отняла у меня всё то, о чём дала мне понять просветлённым умом, что я его люблю. Теперь я — последняя нищая на улице человеческих дней, душа моя пресыщена, тяжела и время ей обрести покой».
«Покой, ты сопутствуешь уже давно дням моей угасающей свечи. Последняя свеча вскоре угаснет и я должна угаснуть до того, как её пламя лизнёт хладный мрамор. Наступит вечный мрак, ужасный мрак, смерть».
«Последние часы, сколько ненужных мыслей несёте вы мне! Я бы хотела, чтобы вы дали мне угадать потустороннее бытие моей жизни. Я хочу, чтобы вы мне сказали, где моё место во вселенной, после того как сердце перестанет биться, и очи мои угаснут. О, сколь слабы вы для моих надежд! Несёте меня назад, к прошлому. Ну, хорошо, я вам принадлежу».
«Рожен, Рожен![12] Ты один все ведаешь. Храни нашу тайну, родимый».
«Момчил[13] был мне песней. Момчил был моим властителем. Для меня героем был Момчил. Он стал и судьбой моей. Я не считаю, что жила до того, как встретилась с теми глазами, через которые мир казался мне созданным лишь для меня одной».
«Отец мой был единственным существом, которое я любила — до того, как встретилась с Момчилом. Матери своей я не помню. В серебристую ночь месяца Декар[14], в полночь родилась я. В тот же час, когда родилась и луна на небосклоне, произошло землетрясение, которое вещало, по словам старых людей и по книгам, насилие, междоусобицы, убийства, много вздохов и слёз. Неужели моя судьба принесла всё это? Я много раз задавала себе этот вопрос. А может быть, я просто родилась с такой злой судьбой, что и мать моя умерла в тот же час».
«Я помню, как в Тырново воды Янтры монотонно плещутся под нашей башней и мой старый отец, с белой бородой и волосами, шагает по холодным залам. Неспокойные дни шествовали по нашей земле. Междоусобицы охватили народ».
«Спорили сыновья царя и делили государство на свою и чужую землю. Называли чужой землю брата, присваивали землю, данную им только для правления ею, а народ — о народе вообще не помышляли».
«Между Марицей и Местой уже поселились чужеземцы, чёрные арапы и турки, а государство распадалось и каждый владетель, у которого была земля и народ, заботился только о себе. Великое время Ивана-Асена миновало. Черноризцы стали снова преследовать народ. Предавали анафеме всякого, пытавшегося показать им, что они ошибаются, что богу не угодно, когда они богатеют, пьянствуют и возвеличиваются над народом, который должны были бы вести, как мирное стадо, за собою».