− Оксана? Оксана, ты где?
Вадим обернулся посмотреть на то место, где всего пару часов назад они делились последними сырными крекерами, и никого не увидел. Берег был пуст. Тогда он бросился к озеру, надеясь и одновременно боясь, найти ее в воде. Его ноги, окоченелые и непослушные замерли у самой кромки. Он сложил руки рупором и несколько раз выкрикнул ее имя. Ответом было его собственное эхо.
И еще кое-что. Жалобное, почти неслышное мяуканье. Вадим присмотрелся, и в блеклом лунном свете увидел Динара, расплатанного на гладкой поверхности одного из восьми камней в центре озера.
Глава 8
Температура кипения воды порядка 100 градусов. А температура кипения человеческого терпения? Олег точно не знал, но чувствовал, что скоро узнает. На личном опыте. Прочувствует, так сказать, в полном объеме.
И не потому, что солнце слишком жаркое, не потому, что воздух удушающее сухой, и даже не потому, что песок под ногами настолько раскален, что он чувствует его через толстую подошву спортивных сандалий.
Нет, он взорвется из-за одной капризной смазливой девчонки, которая не умеет молчать в принципе!
− Я устала… Сколько можно идти? Еще долго? Вот же противный старикашка! О-о-о, нет! Мой педикюр! Смотри, какие мозоли я натерла! А все этот дурацкий песок… а мои босоножки? Это же Salvatore Ferragamo! Ты меня слышишь? – Кристина обернулась на Олега, в угрюмом молчании идущего за ней.
− Еще только одно слово, Господи… одно только слово… и я…
− Оуу! Мое лицо, смотри, оно все красное! Я говорила отцу, что такой климат вреден для моей кожи, и вот к чему привел его эгоизм. Если бы это видела моя мать…
− Ты можешь помолчать хоть минуту? – Олег говорил тихо, но очень выразительно. Кристина оторвалась от своего отражения в карманном зеркальце Dior и поджала губы. – Чем больше ты говоришь, тем больше энергии тратишь, а, значит, тем меньше сил у тебя остается на все остальное. Если ты выдохнешься и решишь отдохнуть до наступления темноты, то делать это будешь одна. А я пойду дальше. Без тебя.
− Не посмеешь…
− Ты проверь, - Олег обошел ее, даже не глядя, и двинулся по дороге вперед.
− У тебя нет ни воды, ни еды – куда ты думаешь идти? И надолго ли тебя хватит! – кинула Кристина ему в след, вся дрожа от злости.
− У тебя тоже, - девушка открыла рот, чтобы возразить, приправив свой ответ еще чем-нибудь острым, но поняла, что Олег прав. Рюкзак, в котором были еда и вода, остался у Вадима… а Вадим сейчас был неизвестно где… может быть, даже в обществе Оксаны! Кристина почувствовала укол ревности. Но не из-за брата, а из-за того, что условия путешествия с ним были гораздо лучше, чем с Олегом. По-крайней мере, тот вел себя тихо, не то, что этот, деревенский. Она закрыла зеркальце и спрятала его в нагрудный кармашек маечки.
− Не смей уходить без меня! – он ничего не ответил, и дальше они шли в молчании. Спасительном молчании, как думал Олег.
Ну, почему, когда он очнулся где-то посреди пустыни, вместо веселой и простой Оксаны увидел Кристину, нарезавшую круги по близлежащим барханам? Вместо доброты и поддержки услышал визгливую ругань в адрес Разумира? Хотя, надо признать, ругань в рамках приличия – ну, хоть от злости не забыла, что она в первую очередь девушка, и то хорошо!
Оксаны не было. Как не было и Вадима. Олег понял это, пока стряхивал с себя песок. Но где они были? И почему не вместе?
Потому что найти Сокровище и вернуться домой смогут только двое.
Эта истина расстроила его еще больше. А что он мог сделать? И вместо того, чтобы беречь сестру, Олег занялся успокоением мадемуазель Капризули.
У него получилось не сразу.
Она ругала и пинала песок тоненькими ножками до тех пор, пока не выдохлась и, изможденная, не осела на вершине одного из барханов. Потом еще полчаса уговоров, капризов, уловок и как результат – совершенно взбешенный парень.
Олег подумал, что больше не испытывает к этой девчонке ничего, кроме раздражения. Оксана была права. И что он тогда в ней нашел?
Ну, да, отличная фигурка и большие глаза… и прямой тонкий нос… и красивой формы пухлые губы… ну, и еще ее манера говорить и держать себя так… ну, с достоинством что ли…
Блин, но ее скверный характер!
И волосы цвета пшеницы… легкие и, наверное, такие мягкие на ощупь…