Сначала Разумир нечаянно опрокинул полку с зельями, которые перемешавшись, превратили его в кувшин. Во второй раз в книге заклинаний оказалась вырвана страница, и мастер заметил это, только после того, как соединив две части разных заклинаний, стал каждый час отбивать «бом» за матовым стеклом. Потом в субстанцию, которую необходимо постоянно держать в вакууме, попал воздух, и Разумир стал метелкой. А случай с укусом клеща-перевертыша вообще остался в памяти Радомира как самый ужасный из ужасных.
Подумав еще немного, молодой волшебник отметил про себя, что все случаи перевоплощения Разумира носят цикличный характер и, если он немного напряжется, то с точностью до дня сможет предсказать следующую метаморфозу наставника.
Его немного занесло на повороте перед лабораторией, но он справился и, ворвавшись в святая святых, принялся судорожно собирать необходимый реквизит. Сначала склизкий раствор, потом зловонную эссенцию и немного пыли Золотых фей… это должно вернуть ему органическую форму.
Радомир закружился на месте, судорожно соображая. Перегонный аппарат, кубики пената и… и… он силился вспомнить, ну, или хотя бы логически предположить последний ингредиент. Глаза скакали с полки на полку, пока не остановились на маленьком флаконе с живой водой.
− Эврика! – собрав все необходимое в кучу, Радомир побежал обратно.
Кристина, отойдя на почтительное расстояние от библиотеки и Разумира, остановилась и, достав из кармана монеты, поднесла их к огню, чтобы лучше рассмотреть.
− Зачем ты солгала тому волшебнику? Ведь карта все время была у тебя, - глухо спросил Вадим.
− Затем, что не хотела ее отдавать, что не понятно? – огрызнулась Кристина.
Монеты были старые, но искрились в свете огня не хуже, чем Сибирские бриллианты – блики на отполированных золотых гранях завораживали. Кристина пробежала глазами по затейливой надписи. Ей было интересно узнать, что она значит, но не настолько, чтобы тратить время и самой заниматься расшифровкой. Она протянула одну монету Вадиму.
− Идем.
− Куда? – он повертел монету на пальцах и засунул в карман шорт.
− Как куда? Подальше отсюда, пока этот старикашка не догадался, что мы не вернемся к нему с картой.
− Но ты сказала…
− Вадим! – Кристина произнесла его имя, словно молотком по наковальне ударила. – Идем.
Он промолчал, и они двинулись по коридору. Кристина надеялась выйти из замка тем же способом, каким и зашла – по дороге из факелов, но на поверку оказалось, что в какой бы коридор они не заглянули, факелы горели везде. Освещенной дороги больше не было. Зато были бесконечные каменные коридоры, залитые багровым светом и ничем не отличавшиеся друг от друга. Кристина и Вадим ходили кругами, но даже не подозревали об этом. И чем дольше они блуждали, тем больше она злилась, хотя и держала себя в руках. Пока.
Но когда очередной коридор вдруг вывел их к библиотеке, Кристине понадобилась доля секунды, чтобы все взвесить, развернуться на 180 градусов и, схватив за руку Вадима, молча, двинуться обратно, проблуждать по бесконечной веренице входов-выходов, и опять вернуться к злополучной двери.
И так бесчисленное количество раз. Какой бы коридор не выбрали, куда бы не свернули, они всегда оказывались перед библиотекой. Наконец, совсем потеряв терпение, Кристина зло затопала ногами и, дав себе время выпустить пар, достала из кармана сложенную вчетверо карту.
− Ну, ладно, - нацепив на лицо улыбку, она толкнула тяжелую дверь.
− Мм-мастер Разумир? – в ответ на его слова кресло с высокой резной спинкой обернулось, и ткань обивки на сиденьи пошла рябью от негодования и стыда. Белая полумаска задрожала и раскололась пополам.
Радомир торопливо сложил принесенное им «лекарство от слона», как любили говорить в волшебных кругах про все, что трудно поддавалось обратному превращению, и, закатав рукава мантии, принялся за дело. Он достал колбу, кинул в нее кубик пената, залил его зловонной эссенцией и стал ждать реакции, изредка косясь на кресло, которое было занято тем, что крошило на мелкие кусочки белую полумаску, изрядно портя при этом обивку.
Когда кубик напитался эссенцией, увеличившись раз в пять и заполнив собой все пространство колбы, Радомир залил его склизким раствором, приправил щепоткой пыли Золотых фей и получившуюся студенистую массу вывалил на кресло.