128. МОНАХИ
— Мы оба молимся с одинаковым жаром. Почему же ты радостен, а я — нет?
— Ты всегда молишься, надеясь что-то получить, а я, напротив, благодарю за то, что мне дали.
129. ДОЛГ
Мой отец ослеп, когда я еще был в животе матери. Потом мать умерла, я сделался отцовским поводырем. Мы промышляли нищенством. В те времена бушевал кризис, и нам подавали мало. Однажды мы шли через мрачный квартал, было холодно, мой отец застонал от голода. «Не беспокойся, — ответил я, — мы поедим». Я стряхнул пыль с нашей одежды, и мы вошли в китайский ресторан. На столе оказались разные блюда, которые мы с жадностью пожирали. Затем я сказал официанту: «Нам нечем заплатить». — «Ты уверен?» — спросил тот и издал свист, похожий на соловьиный. Появились два китайца громадного роста, привязавших меня к стулу. Отец прошептал мне на ухо: «Прости». Официант вышел и скоро вернулся с банкой и лопаточкой из слоновой кости. Показав мне два глаза на дне банки, он мягко сказал мне: «Не беспокойся, парень, ты заплатишь мне так же, как твой отец». И выколол мне глаза лопаточкой. «Когда-нибудь, чтобы отдать долг до конца, ты приведешь ко мне своего сына».
130. НЕВЕЖЕСТВЕННЫЙ ПРОРОК
От бесконечных многолюдных вечеринок в здании, где помещался танцевальный зал, раскрошился цемент. Время от времени раздавался скрип, но собравшиеся старались его не слышать: мысль о разрушении они считали греховной и отгоняли ее от себя. Мимо шел каменщик и понял, в чем дело. Внутрь его не пустили. Тогда он написал на листе бумаги: «Астарожно сдание абрушица!» — и бросил его в окно. Танцующие сорвали листок и разразились смехом: «Он пишет "а" вместо "о"! "Сдание" через "с"! Не знает, как правильно писать глаголы! Ха-ха-ха, этот мужлан незнаком с правописанием!». Внезапно балки не выдержали, и крыша рухнула на приглашенных и слуг. Каменщик, прежде чем пойти дальше, вывел куском мела на стене: «Я фсех придуприждал!».
131. ИСТИНА
Он верил, что получает ответы, а на самом деле двигался вперед, распахивая ударом ноги закрытые двери.
132. МНОГО НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ
Один хромец просил подаяния, сидя на ступеньках Оперы. Мимо проходил святой, коснулся его ног, — и обе сделались здоровыми. Поначалу радости нищего не было границ, но через несколько минут его обуял гнев: «Проклятый блаженный! Почему ты не сделал меня первым танцором Оперы?». И он уселся обратно, отныне притворяясь хромым.
133. МУДРЕЦ
Везде он появлялся как чужак, это было событием. Любопытные жители окружали его, веря, что он дает ответы. Но он только спрашивал. Спрашивал столько, что его сочли мудрецом и стали принимать вопросы за ответы.
134. ДВОЙНИК
Человек, неотличимый от него, завладел его собственностью, подчинил себе его родственников, отняв у них здоровье и благополучие. Отвергнутый всеми, он обрел память. «Двойник» был законным хозяином, а сам он — жалким самозванцем.
135. ЧТО МОЕ — ТО МОЕ
Господь ниспослал им дождь из золотых звезд. Парочка стала спорить, кому именно было явлено чудо. В ярости они стали раздирать друг другу лицо этими звездами. Он лишился половины носа, а она — глаза.
136. СЭКОНОМИЛ
У стен монастыря расположился торговец, поставил несколько ведерок со спутанными нитками и стал зазывать: «Сегодня — распродажа хохулек! Покупайте, пока не закончились!». Один из монахов прервал молитву и устремился к продавцу. «Сколько это стоит?» — «Сто песо» — «Как жаль, у меня только восемьдесят». — «Ничего, я сделаю тебе скидку в двадцать песо». Монах купил хохульку и, приплясывая, побежал показывать своему собрату постарше. «Брат мой, я сэкономил двадцать песо!». Старик поглядел на него с жалостью: «Нет, ты потерял восемьдесят, потому что хохульки ни на что не годны».