Несколько мгновений он угрожающе балансировал в этом положении, а потом медленно повалился набок, придавив ноги Лили. Она оказалась совершенно беспомощной, словно бабочка, пришпиленная к листу бумаги.
Хоскинс и Грэхем не сразу заметили, что с их товарищами произошла авария, но неприятности не миновали и их. Преодолев еще двести метров, Грэхем обернулся, влекомый больше любопытством, нежели интуицией, чтобы посмотреть, как далеко они обогнали Лили и Гронквиста. Он с удивлением заметил свет фары их снегохода довольно далеко позади, причем свет был неподвижен.
Грэхем тронул Хоскинса за плечо и прокричал ему в ухо:
— Думаю, с нашими ребятами что-то произошло!
Первоначально Хоскинс намеревался найти углубление в ледяном покрове в том месте, где самолет коснулся льда, и ехать по следу к месту катастрофы. Он напряженно всматривался в тьму, расстилавшуюся перед ним, стараясь отыскать признаки падения. Как раз в это время его и отвлек Грэхем. Его слов, заглушаемых шумом двигателя, разобрать было невозможно. Он повернул голову к Грэхему и прокричал в свою очередь:
— Ничего не слышу!
— Поворачивай! Что-то случилось!..
Хоскинс кивнул и снова сосредоточился на дороге. Но не зря говорят, что, управляя транспортом, нельзя отвлекаться. Даже малейшее ослабление внимания может стоить очень дорого. Так и получилось. Хоскинс слишком поздно, когда ничего уже нельзя было изменить, заметил глубокую трещину во льду.
Снегоход взлетел над двухметровой трещиной, на несколько мгновений превратившись в летательный аппарат. Вес двух ездоков тянул аппарат вниз, и он с громким треском врезался в противоположную стену фьорда. Хоскинсу и Грэхему повезло. Их перебросило через край и выкинуло на ледяную поверхность, по которой их тела еще несколько мгновений скользили, словно набитые ватой куклы по навощенному паркету.
Спустя секунд тридцать оглушенный Грэхем, двигаясь с трудом, словно девяностолетний старик, заставил себя подняться на четвереньки. Он огляделся, не вполне понимая, как он очутился в столь незавидном положении. Потом его внимание привлекло странное шипение.
Хоскинс сидел на льду очень прямо, прижав руки к паху. Он раскачивался, вдыхая и выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы и слегка подвывая.
Грэхем снял варежку и дотронулся до носа. Он вроде бы не был сломан, но кровь текла из обеих ноздрей, вынуждая его дышать ртом. Он подвигал руками и ногами и убедился, что все цело. В общем-то этому вряд ли стоило удивляться, учитывая прочность одежды. Он подполз к Хоскинсу, легкое подвывание которого уже перешло в протяжные стоны.
— Что случилось? — поинтересовался Грэхем, моментально пожалев о том, что задал такой глупый вопрос.
— Мы влетели в трещину, оставленную во льду самолетом, — сообщил Хоскинс в перерывах между стонами. — Господи, кажется, я кастрирован.
— Давай я посмотрю, — сказал Грэхем, отведя в стороны руки Хоскинса и расстегнув несколько застежек на его комбинезоне. Затем он достал фонарик и произвел тщательный осмотр. Улыбнувшись во весь рот, он заметил: — Твоей жене понадобится другая причина, чтобы тебя бросить. Не волнуйся, твое мужское достоинство в целости и сохранности.
— А где Лили… и Гронквист? — после очередного стона спросил Хоскинс.
— Примерно в двухстах метрах позади. Нам придется перебраться через трещину и выяснить, что там случилось.
Хоскинс, сделав усилие, поднялся на ноги и проковылял к краю трещины. Удивительно, но фара снегохода все еще горела, освещая пузыри, поднимавшиеся с шестиметровой глубины на поверхность. Грэхем тоже подошел и посмотрел вниз. Потом они переглянулись.
— Спасатели хреновы, — с усмешкой заметил Хоскинс — Занимались бы лучше археологией.
— Тихо! — неожиданно воскликнул Грэхем. Он приложил руки к ушам и стал поворачиваться из стороны в сторону, очевидно вообразив себя тарелкой радара. Потом он остановился и указал на огни, приближающиеся со стороны фьорда. — Черт меня побери! Это же вертолет!
Лили то проваливалась в забытье, то вновь возвращалась к реальности.
Она никак не могла понять, почему мысли все время норовили ускользнуть от нее. Она приподняла голову и посмотрела на Гронквиста. Он лежал без движения в нескольких метрах от нее. Она кричала и звала его, но он не подавал признаков жизни. В конце концов она оставила свои попытки и впала в полузабытье, позволившее Лили не осознать, что ее ноги уже полностью потеряли чувствительность. Временами ее начинала бить крупная дрожь, но она также не осознавала, что находится в состоянии глубокого шока.