Питт успел заметить, что водитель «мерседеса», идущего впереди, похоже, от злости потерял голову. Он выкручивал руль, не думая об осторожности, как маньяк, создавая немалые трудности водителю второй машины. Из каждого поворота он выходил, едва не врезавшись в снег.
Питт был удивлен. На «мерседесах» не было знаков, указывающих на установку специальных шин, предназначенных для передвижения по снегу. Он не мог знать, что террористы вели свои машины из Мексики через границу, чтобы запутать следы. Зарегистрированные как собственность несуществующей текстильной компании в Матаморосе, они должны были быть брошены сразу после убийства Галы Камиль.
Увиденное Питту не понравилось. Мощные «мерсы» неуклонно приближались. Теперь их с «кордом» разделяло всего пятьдесят метров. Не вселял оптимизма и вид человека, целящегося в «корд» через разбитое ветровое стекло.
— А вот и посылка! — заорал Дирк и скользнул под рулевое колесо. — Все вниз!
В тот же самый момент по кузову «корда» застучали пули. Одна очередь вспорола закрепленное на правом крыле запасное колесо, другая искромсала кожаное покрытие крыши.
Питт сделал попытку опуститься еще ниже, поскольку левая сторона машины оказалась вскрыта, словно атакованная целой армией консервных ножей. С задней двери были сбиты петли, она распахнулась, несколько секунд поболталась и, в конце концов, оказалась оторванной при вынужденном контакте «корда» с деревом. Дождем летели осколки стекла. Одна из женщин пронзительно вскрикнула, но Питт не понял, кто именно. Он заметил пятна крови на приборной панели. Одна из пуль оставила глубокую борозду на ухе Джордино. Но выносливый, маленький итальянец не издал ни звука.
Джордино без видимых эмоций ощупал рану, словно кровоточащее ухо принадлежало вовсе не ему, и сообщил Питту:
— Похоже, вчера вечером я выпил слишком много вина. Видишь, выливается?
— Рана серьезная? — спросил Питт.
— Ничего такого, с чем не справится пластический хирург за две тысячи долларов. Что с женщинами?
Не оборачиваясь, Питт прокричал:
— Лили, вы с Галой в порядке?
— Несколько царапин, — игриво ответила Лили. — Здесь летает чересчур много стекляшек. Но ничего серьезного.
Питт понял, что девушка, конечно, напугана, но до паники дело еще не дошло.
Пар из перегревшегося радиатора «корда» теперь бил струей, как если бы его выпускали под высоким давлением. Питт чувствовал, что обороты двигателя постепенно падают. Старой машине осталось совсем немного. Питт ощущал себя жокеем, изо всех сил погоняющим старую, усталую клячу, которой не надо было ничего, кроме сочной травы на пастбище.
Он сосредоточился и уверенно повел машину на последнюю перед вершиной «американскую горку». Что ж, следовало признать, что он эту ставку проиграл. Ему так и не удалось уйти от убийц. Их первая машина ехала вплотную за «кордом», словно на буксире.
Двигатель «корда» уже давно дребезжал, протестуя против перегрузки. Еще одна очередь искорежила левое заднее крыло и порвала второе запасное колесо. Питт прилагал все усилия, чтобы вести машину ровно, удержать на шестидесятиградусном уклоне и не дать съехать на обочину, покрытую большими остроконечными валунами.
«Корд» умирал. Из-под капота сочился зловещий голубоватый дымок. Из двигателя вытекало масло — маслопровод был пробит острым камнем, объехать который не представилось возможности. Датчик давления масла показывал ноль. Шансы обрести хотя бы временную безопасность на вершине таяли с каждым движением поршней в цилиндрах.
Ведущий «мерс» занесло на повороте, но водитель справился с управлением и снова сел на хвост «корду». Питт в отчаянии стиснул руль. Он представил себе выражение торжества на физиономиях преследователей, отлично понимающих, что через несколько секунд добыча будет у них в руках.
Он не видел возможности спасения. Даже если бросить машину, деваться было некуда. Они были зажаты на узкой дороге, с одной стороны которой был крутой обрыв, а с другой — не менее крутой подъем. Скрыться было негде, оставалось только двигаться вперед, пока двигатель старой машины не умрет.
Питт вжал в пол педаль акселератора и прошептал короткую молитву.
Удивительно, но оказалось, что силы восстановленного умелыми руками мастера коллекционного раритета еще не исчерпаны. Создавалось впечатление, что бездушный механизм обладал собственным разумом, который дремал где-то в недрах хитросплетения железных и стальных деталей, и внезапно пробудился, чтобы заставить машину сделать последний, решающий рывок. Обороты двигателя неожиданно возросли, передние колеса взрыли снег, и «корд» устремился по последнему подъему к вершине. Минутой позже, оставляя за собой облака белого пара и голубого дыма, он вылетел на ровную площадку на горном хребте.