Когда Иви и Марла поравнялись с ним, поклонилась Марла, а мужчина лишь слегка кивнул. А когда прошли мимо, проводил взглядом. На Иви он смотрел без капли уважения, оценивая, как товар в лавке — не вручили ли залежалый.
Марла прошла в конец коридора, толкнула последнюю дверь, пропустила вперёд Иви.
— Это ваши покои, госпожа. Устраивайтесь, отдыхайте.
— Я хочу прогуляться.
— Нет. Попрошу вас не выходить из комнаты. Барон Энгрим вернётся, попросите у него дозволения.
Вот и весь разговор. Она даже из комнаты не может выйти! А Марла вышла, и щёлкнул, запираясь снаружи, дверной замок.
Иви, не раздеваясь, рухнула в кровать, уставилась невидящими глазами в матерчатый свод балдахина и снова выпала из реальности. Она не знала, сколько пролежала так без движения, очнулась от скрипа отворяемой двери.
Марла вернулась, сложила на груди могучие руки:
— Вам нужно помыться с дороги госпожа.
Она посторонилась, пропуская в покои вереницу слуг с вёдрами.
Иви села на постели и только теперь удосужилась оглядеться. Комната небольшая, но богато обставленная. На полу — ковры, на стенах — гобелены. Мебель из красного дерева, дорогущего — его привозят с юга на кораблях. Единственное узкое окно завешено кружевными занавесками. В дальней стене — ещё одна дверь, и туда слуги таскают воду. Вот интересно — на заморскую мебель барон денег не пожалел, почему же не обзавёлся нормальным водопроводом?
Слуги тем временем натаскали воды и убрались вместе с вёдрами.
— Прошу вас, госпожа, — Марла указала на дверь ванной.
— Я сама помоюсь.
— Я помогу, — тон такой, что Иви показалось, что если она осмелится возразить, Марла схватит её за шкирку, как бродячую кошу и окунёт в тазик. Точнее не в тазик, а в большую ванну на медных львиных лапах, но для кошки — разница небольшая.
***
Три для Иви не выходила из комнаты, общаясь только с Марлой, если это, конечно, можно было назвать общением. Заняться было решительно нечем. Иви сидела у окна, рассеянно крутила на пальце массивное обручальное кольцо с красным гранатом, которое казалось свободным, но снять его не получалось даже с мылом, смотрела на лесистые склоны и снежные вершины гор. Иногда под окном проходил кто-то из слуг, но случалось такое редко, окно выходило во внутренний дворик, когда-то бывший фруктовым садом, а сейчас заросший кустами до полного безобразия. Окликать слуг оказалось бесполезно, они молча кланялись и торопились скрыться с глаз, а потом и вовсе перестали приближаться к окну.
На второй день Марла принесла прялку, веретено и принадлежности для вышивания. Вышивать не было настроения, прясть Иви не умела, зато острым концом веретена выцарапала на полированной столешнице драгоценного стола похабную картинку. Пожалуй, любая из знакомых девушек её круга при виде двух голых человечков упала бы в обморок. Марла же в обморок падать не стала, даже не высказала ничего про порчу имущества супруга, видать, её задачей было охранять Иви, а не стол.
На третий день заточения, узнав от Марлы о возвращении барона, Иви даже обрадовалась — хоть какое-то разнообразие. Потом вспомнила, что старый Энгрим не просто хозяин замка, а её законный супруг, и мимолётная радость сменилась злостью и отчаянием.
Глава 3. Зверь
Чем бы ни занимался барон в столице, по молодой супруге он явно не соскучился. Иви знала от Марлы, что Энгрим уже здесь, слышала за дверью суету слуг, и со страхом готовилась к встрече.
Напрасно прождала его целый день, к ночи извелась окончательно. Но и ночью барон не явился. Это не могло не радовать, но и ставило в тупик — зачем ему вообще жена?
Уснула Иви только под утро и, конечно, не выспалась. Впрочем, ничего нового, она ни одну ночь не спала нормально с тех пор, как королевские стражи забрали её, обескураженную и ничего не понимающую, из родного дома.
Утром её бесцеремонно вытряхнула из постели Марла, принялась умывать и наряжать. Иви остановила взгляд на своём отражении в зеркале, на неё смотрело бледное привидение с обветренными губами, синяками под глазами и всклокоченными со сна длинными светлыми волосами.
« Кошмар какой! Страшилище. Так барону и надо!»
Была бы её воля, Иви в таком виде и отправилась бы к супругу, но Марла быстро привела её в относительный порядок — нарядила снова в алое свадебное платье, расчесала волосы, соорудила сложную высокую причёску, подкрасила губы и глаза. Сегодня обошлись без вуали, и открытое лицо на контрасте с красным платьем казалось мертвенно белым.