Обычно Ивета за словом в карман не лезла, но сейчас чувствовала себя так, словно её пришибло огромным камнем, и этот камень всё ещё лежит на плечах, давит, не даёт вздохнуть. Она только покорно кивала на все наставления Энгрима, чем и привела его в хорошее расположение духа. А когда к ним присоединился седовласый мужчина, которого барон представил мастером Вегером, магом и своим доверенным лицом, замолчала совсем. Если барон вызывал у неё отвращение, то маг — иррациональный страх. Он не успел сделать ей ничего плохого, но всё её существо кричало об опасности.
***
Разрешением пройтись по дому Иви воспользовалась не сразу. После странного обеда она долго сидела в своей спальне на кровати и гипнотизировала взглядом окно. Постепенно давящее чувство отпускало и приходило осознание. Оборотень был прав!
Барон уже ничего не может и маскирует свою мужскую несостоятельность под требование «заслужить внимание». Никакое внимание Иви заслуживать не собиралась, а вот место своего заточения неплохо было бы осмотреть.
Она толкнула в кои-то веки не запертую снаружи дверь и вышла в коридор.
Похоже, в прошлом этот дом был сердцем крепости, последним рубежом защиты, но сейчас превратился просто в обиталище местного хозяина. Стена, неровным кольцом окружающая двухэтажное строение, сейчас не могла похвастаться высотой, похоже, её разбирали, и камни пошли на хозяйственные пристройки. Стражники дежурили только у ворот, ведущих во внешний круг крепости, по верху стены они не ходили, потому что пройти там было негде, от предназначенной для этого галереи осталось всего пара несоединённых друг с другом участков. И единственная сторожевая башня над воротами сильно уступала по высоте башням у внешней стены.
Сам дом представлял собой треугольник из двух крыльев, а между ними и полуразрушенной стеной зеленел тот сад, что Иви видела из окна своей комнаты.
Сад оказался дико запущенным, заросшим густыми кустами выше человеческого роста и травой по колено. Среди диких бурьянов вдоль остатков посыпанной гравием дорожки непонятно каким чудом выжил одинокий розовый куст и даже цвёл сейчас крупными белыми цветами.
Грустное зрелище. Или наоборот? Роза же живая.
В любом случае дышалось в саду куда легче, чем в каменной коробке. Поэтому, заприметив впереди слегка покосившуюся беседку с двумя лавками и столиком, Иви решила поужинать на свежем воздухе.
Чтобы отдать распоряжение об ужине, пришлось постараться. Слуги-мужчины шарахались от неё, как от прокажённой, видать впечатлились вчерашним наказанием оборотня. Стража у ворот на все её вопросы молчала, как каменные истуканы. Марла, которая, когда не надо, постоянно маячила где-то рядом, именно сейчас решила куда-то деться. Пришлось отправляться исследовать первый этаж, владения слуг, куда господа обычно не заглядывают.
Появление жены барона на кухне вызвало переполох, после которого требование молодой хозяйки подать ужин в беседке, если кого и удивило, то демонстрировать это удивление никто не решился.
Две девушки торопливо навели в беседке относительный порядок — смели пыль, паутину и прошлогодние листья. Хмурый молчаливый дядька поправил покосившийся стол, буркнул, что его хорошо бы покрасить, а одну ножку нужно заменить, и убыл восвояси. Про ножку и покраску он говорил не с Иви, а со служанками, и такое отношение начинало порядком злить. Впрочем, злиться следовало не на местных мужчин, а на барона. Что поделать, если у них хозяин самодур?
Служанки принесли еду, и Иви отправила их прочь, поесть она в состоянии самостоятельно. И даже чай из чайничка в чашку может налить, не надорвётся.
Хотелось побыть одной, надоели все. Так-то Иви не любила одиночества, половину слуг в отцовском доме она смело могла назвать своими закадычными друзьями, здесь же и поговорить не с кем.
Зря она вспомнила дом, настроение резко испортилось, есть расхотелось. Но нравоучения барона за обедом хорошему аппетиту тоже не способствовали, она тогда встала из-за стола голодная, так что сейчас Иви заставляла себя жевать деликатесы, не очень чувствуя их вкус.