* * *
Мы нашли его в гостиной за общим баром, где старшие члены Стаи занимались делами оборотней или играли в карты, или и то, и другое, в зависимости от занятости.
В комнате было четверо оборотней. Миранда, двое мужчин, которых я не узнала, и, наконец, Габриэль Киин, Апекс Северо-Американской Центральной Стаи.
Он сидел во главе видавшего виды стола, положив ноги в ботинках на столешницу и скрестив руки на груди. Казалось, он занимал пространства в помещении больше, чем на самом деле. Сила придавала ему объема. Мне было интересно, насколько все это было связано с Апексом, а насколько — только с ним самим.
Взгляд Габриэля был прикован к телевизору на противоположной стене. И на нем было отчетливо видно, как мы с Коннором бок о бок сражались с ААМ.
— Что ж, — произнес Габриэль, не отводя взгляда. — Вы вдвоем определено хорошо провели время.
— Гребаные вампиры, — пробормотала Миранда, безрадостно улыбнувшись мне, когда произносила это.
Габриэль со вздохом опустил ноги на пол и взглянул на нас с Коннором.
— Полагаю, нам нужно поговорить.
— Хорошо, — ответил Коннор, и в его голосе звучала спокойная уверенность.
— Оставьте нас, — произнес Габриэль. Двое мужчин переглянулись, прежде чем выскользнуть из комнаты. Миранда направилась к нам с хорошо отработанной насмешкой.
— Вмешательство в мелкие вампирские разборки нам не поможет, — сказала она, затем пристально посмотрела на Коннора, прежде чем последовать за остальными.
Коннор закрыл дверь, подошел к столу и нажал на пульт, после чего телевизор погас.
— Мы отработали свое наказание, — сказал он, поворачиваясь к отцу.
— Наказание? — спросил Габриэль.
— В холле нас встретила Берна. Заставила помочь с заказом МакАлистера.
— Хорошо?
Коннор моргнул.
— Она сказала, что ты разозлился из-за того, что я ввязался в драку, и приказал нам помогать на кухне.
Смех Габриэля был глубоким и искренним.
— Я не разговаривал с ней весь вечер и не приказывал тебя наказывать.
Коннор мгновение смотрел на отца, затем вздохнул.
— Берна все еще злится.
— И проявляет свою пассивную агрессию.
Коннор посмотрел на меня, в его глазах смешались веселье и извинение.
— Думаю, это наказание предназначалось только мне.
По крайней мере, это позволило мне какое-то время не вспоминать про вампиров.
— Чем ты это заслужил?
— Забыл про ее день рождения.
— Опасненько, — произнесла я.
Габриэль прищелкнул языком.
— Теперь он усвоил урок. Что касается инцидента, я полагаю, это из-за Карли?
— Так и есть, — ответил Коннор и рассказал все, начиная с ночного визита и заканчивая столкновением в Роще.
— Появились у твоей двери, — произнес Габриэль, закинув руки за голову. — Для этого нужно мужество или тупость.
— Или и то, и другое, — сказал Коннор. — Желание попробовать и вера в то, что твои действия необходимы.
Габриэль взглянул на меня.
— Хорошо поработала с мечом.
— Спасибо. Практика.
— Хорошо. Родители все еще в отъезде?
— Пока что да, — ответила я. Но у меня было предчувствие, что это ненадолго.
— Это объясняет, почему AAM выбрали такое время. — Он нахмурился. — Чего они хотят?
— Протестировать меня и чтобы я вступила в любой Дом.
Он смотрел на меня очень долго. Настолько долго, что я начала сомневаться, не заметил ли он монстра, скрывающегося в моих глазах.
— Я бы тоже сопротивлялся, — наконец сказал Габриэль, его голос звучал совершенно буднично. — Вампиры думали, что ты просто согласишься на это?
— Не уверена, — решила я. — Лидер, похоже, рвался в бой и был более чем воодушевлен, когда я ответила «нет».
— Чтобы потом он мог использовать тебя в качестве примера?
— Возможно, — произнесла я. — Я собираюсь поговорить с родителями, когда вернусь домой. Они, наверное, уже связались с AAM, и у них может быть больше информации.
Я кивнула, и Габриэль перевел взгляд на Коннора.
— Что касается драк, то, хоть я и поддерживаю старые добрые разборки, лучше избегать политической чепухи, когда это возможно. Проблемы вампиров — это не дело Стаи. С другой стороны, — добавил он, прежде чем Коннор успел вмешаться, — многие вампиры и члены Стаи дружат и помогают друг другу. А иногда, — произнес он, понимающе взглянув на меня, — помощь приводит к последствиям, которые кажутся несправедливыми.
«И какие», — подумала я, — «последствия были бы справедливыми?» Технически, я нарушила правила AAM и негласный договор с людьми о том, что мы не будем относиться к ним как к добыче, если только они вежливо не попросят. Да, у меня была на то уважительная причина, но правило все равно было нарушено.