— Элиза, — произнесла мама. — Ты в порядке?
— Со мной все хорошо, — ответила я и рассказал им всю историю, от звонка ААМ в мою дверь и до драки в Роще. И к чему все идет.
Я не упустила ни одной детали и готова была поклясться, что почувствовала их яростную магию через видеосвязь. На лице мамы ясно читались гнев и беспокойство. Мой папа, который пробыл вампиром четыреста лет, не позволял своим эмоциям проявляться так легко. Но его глаза посеребрились.
— Ты должна была сказать нам, еще когда они вломились к тебе, — строго произнес он.
— Если бы я сказала, вы бы вернулись. Это вовлекло бы вас в эту заварушку и столкнуло лбами с ААМ. Это опасно для вас и для Кадогана.
— Ты наша дочь, — произнес он, сверкая глазами. — Мы возьмем билеты, как только сможем.
— Я могу справиться с этим сама.
— Ты не обязана разбираться с этим сама, — сказала мама, беря его за руку. — В одиночку. И не будешь. Мы знаем, как защитить Дом.
Я хотела продолжить спор, но знала, что это будет пустой тратой времени. Они были моими родителями и защищали меня. И если честно, я упрямилась.
— Хорошо.
— Они ждали, пока мы уедем, — произнес папа.
— Это логично, — согласилась я. — Что вы знаете про Отдел по соблюдению правовых и этических норм? Тео говорит, что это что-то новенькое. По крайней мере, с точки зрения вампиров.
— Только узнал о его существовании, — ответил папа. — Отдел создала Николь, для расследований правонарушений и борьбы с ними. Теперь, когда мы снова в центре внимания общественности и вопреки действиям Гринвичского Совета, она хочет обеспечить соблюдение правил без предвзятости и без фаворитизма.
Я почти физически ощущала, как опускается клетка, и мне это ощущение не понравилось.
— Правила существуют не просто так, — добавил он через мгновение, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. — Мы запрещаем не-Мастерам создавать вампиров из-за риска — для людей, потому что вампиры могут быть недостаточно сильны, чтобы все прошло без последствий. И риска для вампиров, потому что изменение людей может привлечь внимание.
— Я не первая, кто обратил вампира, не будучи Мастером. Или Бродягой, — добавила я.
— Да, — ответил папа. — Не первая. Но ты сильная, ты в Чикаго... и ты наша дочь.
— И в этом есть свои плюсы… и минусы, — закончила я. Мои родители были физически сильными, с хорошими связями и возглавляли один из самых популярных и влиятельных Домов в стране. Мне посчастливилось расти в окружении такой роскоши. Но не все вампиры доверяли им или скоплению силы. А потом появилась я — первая в своем роде. Еще одна загадка.
— Они требуют, чтобы я вступила в Дом, — сказала я. — Это значит, что они в курсе о нашем разговоре — что я не Послушник, и у меня не было Коммендации.
— Тебя нет в нашем реестре, — произнес папа. Между его бровями пролегла морщинка беспокойства. — Мы предоставляем в ААМ информацию обо всех Послушниках и Посвящениях. Возможно, в ААМ заметили твое отсутствие. Очевидно, что у тебя есть открытое приглашение присоединиться к Дому Кадогана. Или ты могла бы присоединиться к Дому Вашингтона. Малик предложил бы тебе должность.
— Знаю.
— Это было бы легким решением, — сказала мама, заправляя свои темные волосы за уши. — Учитывая все обстоятельства. Присягнуть на верность не так сложно, как кажется, — предложила она таким нежным, полным надежды тоном. — Я не так представляла себе свою жизнь, но я приспособилась. — Она бросила на моего отца понимающий взгляд. — По большей части.
— Я не могу присягнуть на верность кому-то, Дому, просто чтобы успокоить ААМ. Они не хотят, чтобы я вступала в Дом ради выгоды. Они хотят знать, что за мной кто-то наблюдает или что кто-то может меня использовать.
— Возможно, вам так не кажется, — произнесла я, встречаясь с ними взглядом, — но в этом нет ничего личного. Я рада, что выросла в Кадогане, и горжусь тем, что вы сделали для его вампиров. Мне просто... нужно что-то другое.
— Может быть, Стая... — начал мой отец, и я покачала головой.
— И никакой верности Стае, — перебила я. — Я бы не стала заменять одно другим. И Стая не может предоставить убежище вампиру.
Глаза моего отца сузились, вероятно, потому что я уже знала ответ, и теперь он начал задаваться вопросом, откуда.
— Присяга — не единственное, чего они хотят, — сказала я, меняя тему. — Они также хотят, чтобы я прошла Тестирование.
Когда мои родители переглянулись — между ними промелькнуло что-то невысказанное — у меня внутри все сжалось.
— Что? — спросила я.
— Они сообщили какие-нибудь подробности? — спросил папа.