— Я имею право знать его имя.
— Не имеешь, — ответил Блейк с самодовольной улыбкой. — Вот почему это конфиденциально, особенно учитывая, что он оказал услугу американским вампирам. Тебе, как и всем людям, нужно понимать, что можно, а что нельзя.
— Блейк, — произнесла Слоун. — Достаточно. — Она посмотрела на меня с, как мне показалось, сочувствием. Но, учитывая, кем и чем она была, я усомнилась в ее искренности.
— На заседании ты сможешь рассказать свою версию событий, — пообещала она.
«Тоже сомнительно», — подумала я.
— Вы передали свое сообщение, — было все, что я сказала.
— Пожалуйста, подтвердите получение повестки официально.
Мне не понравилось, как это прозвучало; вампиры любили правила и сделки, и формальное подтверждение звучало как нечто, что накладывало обязательства, магические или какие-то еще.
— Я подтверждаю, что вы попытались известить меня о заседании, — сказала я, — но я не согласна с вашими условиями. Грант-Парк слишком людный. — «И слишком большой, и его охрану слишком сложно обеспечить», — про себя добавила я.
— Какое место ты предлагаешь? — спустя мгновение спросил Блейк.
— Я дам вам знать.
Блейк кивнул, взглянув на Слоун, которая постучала по своему экрану — гладкому устройству, которое позволяло нам быть на связи с миром.
Внезапно в районе ключицы я почувствовала укол и, посмотрев вниз, обнаружила поперек кости маленький, но светящийся «X».
— Вы пометили меня. — Я попыталась стереть «X», но это ничего не дало.
— Повестка с магической меткой, — сказал Блейк и бросил взгляд на Лулу. — У нас свои магические ресурсы.
— Когда она исчезнет? — спросила я.
— Завтра после полуночи, — ответил Блейк. — Когда ты появишься в обоюдно согласованном месте.
Я тихо выругалась.
— Как мне с вами связаться?
Мгновение они смотрели на меня, потом мой экран издал звуковой сигнал.
— Инструкции, — произнес Блейк, и все трое развернулись и ушли.
Я закрыла и заперла дверь.
* * *
Мы все подошли к длинным окнам и молча наблюдали за улицей, ожидая, пока трое вампиров заберутся в черную машину с тонированными стеклами и уедут.
— Отдел по соблюдению правовых и этических норм? — спросил Тео.
Я покачала головой.
— Я ничего о них не знаю. Я слышала, что Николь Харт ярая сторонница правил и комитетов, так что, полагаю, это один из них.
Харт, Мастер Дома Харт в Атланте, была одной из основателей Ассамблеи и ее главой. ААМ заменила Гринвичский Совет, контролирующий орган вампиров Европы, когда вампиры в Чикаго — во главе с Домом Кадогана, Мастером которого был мой отец — дали отпор его диктаторским методам. Она едва обошла моего отца в голосовании за лидерство в организации; в те первые дни между ними была вражда, но время залечило эти раны. Или так я думала.
Я пожалела, что не уделяла больше внимания подробностям об их сфере полномочий, когда жила в Доме Кадогана. Но мне выпала честь быть ребенком во времена относительного сверхъестественного мира. В те годы в Ассамблее было тихо. Но потом на Чикаго напали фейри, и вампиры оказались на переднем плане борьбы с ними. Это вернуло нас — на кончике стрелы — в центр внимания. Конечно же, Ассамблея навострила уши. И я должна была этого ожидать. Я должна была принять это в расчет.
Я подняла глаза и увидела, что взгляд Коннора направлен на меня. Твердый, но заинтересованный.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— О том, что я должна была понимать, что это произойдет. Я знала, что после Миннесоты такая возможность есть. Но прошли недели. Я подумала, что они решили не предпринимать никаких действий.
В помещении раздался громкий хруст. Мы все подняли глаза и увидели, как Алексей вгрызается в палочку сельдерея.
— Твоих родителей здесь нет, — сказал он и откусил еще раз.
— Что? — спросила я, пытаясь не обращать внимание на то, что это звучало так, будто он хрустел костями.
— Они в Индии, верно? — спросила Петра. — В гостях у Амита Пателя. Сомневаюсь, что это совпадение, раз Ассамблея появилась, чтобы обвинить тебя в преступлениях против вампиров, когда они находятся за несколько континентов отсюда.
— Ну, твои родители могут просто улететь домой, — сказала Лулу. — Они же не на космической станции.