— Пусть только попробуют! — фыркнула на это Моника, зашнуровывая чёрные тяжёлые ботинки и водружая на голову широкополую шляпу в тон им. Костюм Тэила тоже был далёк от свадебного наряда. Потёртые чёрные джинсы с многочисленными дырами, скрепленные металлическими булавкам и такая же чёрная футболка с коротким рукавом, открывающая к тому же довольно обильную вязь татуировок на его крепких руках. Но похоже священнику было плевать на их внешний вид, а может он просто хотел, чтобы эти двое поскорее покинули церковь, поэтому так быстро провел церемонию.
Швырнув испорченное платье на кресло, Моника остановилась возле высокого, тянущегося до самого потолка зеркала и придирчиво оглядела себя. Она по праву могла считать себя красивой. Тонкая, изящная, с копной угольно черных волос, достающих ей до талии. Только вот сейчас под глазами пролегли лёгкие тени, как результат их с Тэилом страстной бессонной ночи и последующего кошмара, который так и не дал ей выспаться.
Тихо щелкнув, открылась дверь ванной. Тэил замер на пороге, с улыбкой глядя на свою молодую жену. Он ещё не успел полностью одеться и сейчас был только в джинсах. Глядя на отражение мужа в зеркале, Моника облегчённо выдохнула, чувствуя, как навеянное сном напряжение, начинает наконец-то отступать. И почти полностью испаряется, когда она слышит его мягкий, чуть хрипловатый голос.
— Как вам спалось, миссис Джехард?
Тэил запустил пальцы в ещё влажные светлые волосы, взъерошив их ещё больше.
— Могло быть и лучше, ели бы мне не пришлось просыпаться одной, — с притворным недовольством пробурчала Моника.
Она улыбнулась отражению мужа в зеркале и соблазнительно потянулась. И без того короткая рубашка задралась ещё выше, обнажая чёрное кружевное бельё.
В два шага Тэил оказался за её спиной. Обхватил рукой за талию, крепко прижимая к себе.
— Сейчас мы это исправим, — прошептал он, проходясь губами по её шее, слегка прикусывая мочку уха.
— Тэил, ты ненасытен! — засмеялась Моника, чувствуя, как от его прикосновений в теле появляется приятная, будоражащая слабость.
— Сама виновата. Нельзя быть такой соблазнительной.
— Тэил, нам ещё нужно сообщить моему отцу, что мы поженились.
— Когда закончим, я ему позвоню и всё расскажу, — ловко освобождая её от одежды, совсем охрипшим от желания голосом проговорил Тэил.
Моника развернулась к нему лицом и обвила руками шею парня.
— Нет, я сама позвоню. Тем более, что после слов «мы с Тэилом поженились» говорить в основном будет он.
— Ты хотела сказать орать, — усмехнулся Тэил.
Моника засмеялась и прильнула к нему всем телом. Сейчас ей необходимо чувствовать жар его объятий, тепло дыхания и страсть поцелуев. Пусть они вытравят окончательно мерзкое ощущение холода и тревоги, оставшееся после ночного кошмара. А уж потом они разберутся с проблемой под названием «Её отец».
К тому же это не имеет значения. Они теперь муж и жена! И отец может орать сколько влезет. Тем более, когда он вернётся со своей деловой поездки, они будут уже далеко.
Их бурные ласки прервал громкий хлопок, раздавшийся с первого этажа. Послышался звон бьющегося стекла…
Моника вздрогнула, испуганно глядя на Тэила. Тот тоже замер, насторожено прищурившись.
— Что за чёрт? — голос Тэила звучал спокойно, но в нём всё же проскальзывало беспокойство.
— Похоже, окно разбили, — отозвалась Моника, машинально переходя на шёпот.
Они прислушались, но в доме стояла тишина, нарушаемая только их частым дыханием. Но вот до их слуха донеслись неясные шорохи: скрипнули полы, хрустнул осколок стекла под чьей-то осторожной поступью.
Сомнений не оставалось — в доме кто-то был. И этот кто-то явно не на чай к ним зашёл — проник в дом, разбив окно.
Тэил отстранил жену и направился к выходу из комнаты.
Необъяснимое парализующее чувство накатило ледяной волной такой силы, что в первое мгновение Монике казалось, она не может вздохнуть. И это был даже не страх, а нечто большее, будто предчувствие чего-то неотвратимого, неизбежного.