— Тэил, стой! — попыталась она остановить мужа.
Но Тэил уже выходил в коридор, бросив через плечо:
— Будь тут. И оденься.
Моника схватила первое, что попалось в руки из вещей, валявшихся на полу. Футболка Тэила. Натягивая её на ходу, Моника устремилась из комнаты. Она была на середине лестницы, когда услышала гневный окрик мужа из гостиной:
— Эй, что вам надо?! Что за…
Его следующие слова потонули в оглушительном грохоте, эхом разнесшемся по всему дому. Монике не доводилось в жизни слышать, как звучат выстрелы, но сейчас не сомневалась, что это именно они.
— Тэил! — закричала она.
Моника сбежала по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, рискуя в любой момент оступиться и сорваться вниз.
— Тэил! — вновь закричала девушка, бросаясь в гостиную…
Холод возник одновременно с поглотившей ее тьмой. Она накрыла ее плотным непроницаемым куполом. Лишая одновременно способности видеть и двигаться. Моника вскрикнула, но вместо своего голоса услышала лишь звенящую тишину. А потом пришла боль, разлилась по венам бесчисленными болезненными спазмами. Моника согнулась пополам, не в силах вдохнуть, а потом и вовсе свернулась на полу, судорожно сжимаясь в комок…
Ее сознание металось, словно перепуганная птица в клетке, билось о железные прутья, не понимая, где заканчивается кошмар и начинается реальность. Или всё это и есть один большой кошмар… Боль не давала сосредоточиться, лишала возможности связно мыслить.
И Моника уже была готова поддаться, позволить утянуть себя в бескрайние глубины мрака, когда кто-то коснулся ее плеча. Шею обдало холодным дыханием. И у самого уха зашелестел голос.
— Нет. Не надо. Ты должна увидеть, Мони…
Моника потянулась на встречу этому голосу, ухватилась за него, как за спасительную нить. Из последних сил, не давая своему сознанию сорваться в густеющую пустоту.
3.
Тьма расступилась.
Она снова была в доме своего отца. Стояла в дверях гостиной и не сразу поняла, что разносящийся по комнатам вопль — это её собственный крик, полный отчаянья и ужаса.
Она кричала, закрывая ладонями рот, глядя на лежавшего у её ног Тэила, с ужасом наблюдая, как фонтаном хлещет кровь из развороченной груди мужа. И такая же красная струйка стекает с его губ. Застывших, неподвижных, ровно как и его остановившийся взгляд, устремленный в расчерченный солнечными лучами потолок, проникших сквозь разбитое окно.
Моника попятилась назад, судорожно вдыхая, ставший вдруг таким густым, воздух.
«Это неправда! Это не может быть правдой…» Хотелось забыться, накрыться той самой тьмой, только чтобы не видеть, не чувствовать, чтобы унять эту раздирающую душу боль.
И только когда холодная сталь коснулась её груди, Моника смогла оторвать взгляд от распростертого на полу тела Тэила.
Он стоял перед ней с дикой улыбкой на перекошенном безумием лице, обрамленном жирными спутанными клочьями сизых волос. С приоткрытого рта стекала слюна, а губы дрожали, издавая какой-то булькающий звук.
Моника не сразу поняла, что он смеется. Да, смеется, закатываясь в безудержном хохоте, переводя мутный остекленевший взгляд с неё на окровавленное тело Тэила.
— Красиво, красиво… — скрипел он подрагивающим от смеха голосом. А в его глазах расползался восторг, смешанный с безумием.
Где-то глубоко внутри промелькнула мысль, что надо бежать, надо позвать на помощь. Но Моника могла лишь стоять и смотреть. А мысль так и осталась мыслью, туманной и далекой, словно она существовала отдельно от еë разума.
Она не шелохнулась и тогда, когда его скрюченный, покрытый заскорузлой грязью палец нажал на спусковой крючок. Раздавшийся пронзительный звук выстрела смешался с его одержимым клекотом и разлетелся по пустому дому, разбиваясь о стены на миллиарды отголосков эха.
Странно, но Моника не почувствовала боли. Не было вообще ничего. Пожалуй, только усталость сковывала тяжестью всё её тело.
Исчезли звуки. Образы растворились в переливающихся ярких лучах света, заполнивших собой всё пространство вокруг неё. Вившаяся всё это время по углам тьма окончательно рассеялась. Остался только свет – мягкий, обволакивающий, ласкающий. Вскинув голову, Моника встретилась взглядом с тёмными глазами Тэила. В них, как всегда, затаилась лёгкая насмешка, только сейчас она была с налётом грусти. Он улыбался, стоя напротив неё, а солнечные лучи льнули к его коже, путались в его светлых волосах, заставляя воздух вокруг светиться мягким белым светом. Он молчал, ждал, когда понимание полностью заполнит её сознание.