— Мы умерли? — наконец произнесла Моника, удивившись, как спокойно звучит её голос.
Тэил не ответил и как-то неопределённо пожал плечами. А потом приблизился к ней и положил руки ей на плечи. Моника невольно вздрогнула. Не смотря на то, что Тэил был окутан светом, его дыхание и руки оставались холодными.
— Теперь я могу проводить тебя, Мони.
И, не дожидаясь очередного вопроса, который уже был готов сорваться с губ жены, Тэил взял её за руку, развернулся, увлекая за собой. Моника не противилась. Она была готова последовать за мужем, куда бы он не повел, но понадобился всего-то один шаг… И яркое свечение, окутывающее их, померкло. Сменилось на приглушенный мягкий свет от небольшого светильника, висевшего на кипельно белой стене. Его желтоватый, чуть подрагивающий свет обволакивал комнату, ложился тенями на стоящую посредине кровать, словно пытаясь скрыть того, кто лежит на ней. Но даже не подходя ближе, Моника уже знала, что увидит там себя.
Ей хотелось ошибиться, но она смотрела на свое бледное лицо в обрамлении черных волос, аккуратно расправленных по плечам. Ее неподвижное застывшее тело, утопающее в белых тканях постельного белья, опутано всевозможными трубками и проводами, тянущимися к стоящим по обе стороны от кровати приборам. Те наполняли комнату мерным гулом, разбавляя сонную тишину больничной палаты.
Моника обернулась и взглянула на мужа. Его силуэт даже при таком слабом освещении продолжал светиться, как будто Тэил забрал с собой частичку того яркого излучения, что только секунды назад окутывало их.
— Ты тоже? — тихо спросила она, заранее зная, что нет. Тэил не выжил. Это ей 'повезло'.
И когда Тэил отрицательно покачал головой, она лишь горько улыбнулась.
— И сколько времени прошло?
— Сегодня седьмой день.
— Почему ты здесь? Почему ты не ушёл?
— Хотел, чтобы ты могла вернуться. Вернуться к себе, Мони. Но ты очень упрямая, — Тэил усмехнулся. — Ты накрыла свою память тьмой. Не хотела принять. А без этого невозможно двигаться дальше.
— Мне было больно.
— Знаю.
Вдруг сознание девушки пронзила страшная мысль, заставившая сердце болезненно сжаться.
— Мой отец… Он как-то в этом замешан? Возможно, ему сообщили, что мы поженились.
— Нет, — Тэил подошёл и встал рядом с ней и теперь смотрел на неё, лежащую на больничной койке. — Просто какой-то сумасшедший. Просто так случилось…
Услышав это, Моника почувствовала успокоение и даже устыдилась подобных мыслей. Ее отец, как бы он не относился к Тэилу, никогда бы не причинил ей вреда. По своему он всё же любил её.
— Теперь ты уйдешь, — это даже не было вопросом, скорее как констатация факта.
— Я не могу остаться, - улыбнулся Тэил. Он легко привлек её и развернул к себе лицом. Склонился так близко, что почти касался её губ своими губами, излучающими мягкое свечение и холод. — А ты должна вернуться, Мони.
— Но я не хочу, — произнесла Моника. — Там больше нет жизни, Тэил. Там больше нет тебя.
И это было правдой. Она не чувствовала в этом лежащем на больничной кровати теле, её теле ни капельки жизни. Механически оно ещё жило, дышало, поддерживаемое всевозможным оборудованием. Но было всего лишь оболочкой, пустой и холодной. Может, она слишком долго блуждала во мраке… А может, ей просто не к кому было возвращаться…
Моника отстранилась от мужа и подошла к мягко светящемуся монитору у изголовья кровати. Коснулась пробегающей по нему мерцающей точки, оставляющей за собой длинный зигзагообразный след. Она ощущала подушечками пальцев, как стучит электронное сердце прибора, вторящее её собственному сердцу. Но в то же время чувствовала, что её тело теперь больше связано с этими приборами, чем с ней самой.