Адам появился в проеме между кухней и коридором, а после кивнул головой. Он поговорит об этом с Берил. Без разговоров будет не то. Тем более, вот какая она обидчивая.
Девушка забирает у Анны пустую кружку и вежливо кланяется, провожая их взглядом. Мин только хмыкнул ей что-то в стиле «крепись».
Дверь хлопнула.
— Ну что? — возмущенно произносит девушка.
— Что? — чешет ногтем по коже возле швов Адам и на нее смотрит. — Ты чего на взводе?
— Что там… кое-чего, что тебе узнать надо? — уже тише спрашивает девушка.
— Мы с тобой так и не поговорили. Ты не ответила на мой вопрос. Если хочешь, чтобы я отстал, то так и скажи. Я не особо люблю вытягивать что-то из кого-то.
— Хочу… — произносит она, а потом, осознав, что он мог подумать, что это такой ответ, тут же поспешила исправиться: — Ребенка… от тебя и… для тебя… Хочу…
— Мг… Вот как… А что насчет мыслей о том, что ты мне надоела? Я сделал что-то не так, что ты подумала о таком?
А вот уж тут она жмет плечами.
— Не знаю… Просто… показалось, что ты… не хочешь. Сам ведь… когда все началось, хотел уйти…
— Берил, я хотел сохранить тебе жизнь, потому что думал, что тебе нужна другая спокойная жизнь. Не со мной. Теперь понимаешь? Это совсем другой момент. Теперь я от тебя ни на шаг. Я буду ходить на все обследования, каждую минуту, когда ты захочешь чего-то, я буду приносить.
— Правда? — она смотрит на него так жалобно, ручки к груди сложила, ну хомячок же!
— Кривда, — отвечает ей как маленькой, а после смеется, потянув за руку на себя. — Да, я немного страшный. Скоро швы рассосутся, ну а глаз… Буду носить очки, если смущает.
Она мотает головой.
— Совсем нет, это же по-прежнему ты! К тому же, ты спасал мне жизнь, а я еще нос воротить буду? Дурак…
— Вот этот нос может делать все что угодно… — хватает он ее пальцами за нос и тянет ближе к лицу. — Поворотит — и ты уже на улице, — шутит Адам и чмокает ее в губы.
Она снова дует губы, а потом смеется.
— Ужинать то сегодня будем? Мы голодные!
— Да-да, — встает Адам со стула. — Извини.
Честер надевает фартук, лезет за мясом. Без него ни один прием пищи не должен проходить. Разделывает, бьет, маринует, ставит в духовку, а девушке уже готовый салат дает. Пускай ест. Все равно голодной станет через час. А она уплетает, ворчит что-то про то, что она похожа на травоядную, но, когда тот хочет забрать у нее еду — недовольно фырчит и жмет миску к себе. Малыш от оборотня растет и развивается быстрее обычных, потому и токсикоз у нее начался раньше.
— Дикая, — смеется брюнет и дает ей еще чего-то. Какой-то рулет. Тоже в кулинарии взял. Стоит и наблюдает за ней, опершись поясницей о гарнитуру. — Такой аппетит мне нравится. Бедра бы тебе побольше… — облизнулся Адам. — Представь, ты на мое лицо по утрам садишься и… Я бедра твои сминаю и. Ай, красота!
Она тихо хихикнула, а после продолжила уплетать данную им еду.
— Люблю тебя… — произносит та тихо.
— М? — только он хотел развернуться за чайным пакетиком.
— Вкусно говорю… — произносит та шепотом, украдкой смотря на него.
— А… Показалось, значит, — повернулся он к ней своей широкой спиной, и пакетик положил в чашку, наблюдая за чайником на плите.
— Люблю тебя… — добавила она шепотом снова в его сторону.
Адам не смог держаться долго. Тут же засмеялся, выдавая себя с потрохами. Все ведь слышал. Конечно, она могла в него влюбиться, да только ему пока тяжело. Она ведь его помнила все время, а он ее нет.
— Я твои щеки надутые, со спины вижу, — улыбается он, когда поворачивается.
— Можешь не отвечать… Все равно у тебя выбора нет! — кидает она ему его же слова, — Всю оставшуюся жизнь придется терпеть…
— С чего взяла, что я буду терпеть? Ты все равно получается моя первая женщина, а значит, других я не помню, и смотреть ни на кого не буду, — пожал он плечами.
— А ты попробуй… — она щурится, — я тебе второй глаз выколю… Будешь наощупь передвигаться… — шикает девушка.
— Мне какая-то Саманта сегодня утром писала. Хотела встретиться. Думаешь, стоит пойти? — наклоняет он голову набок. А кому-то прямо нравится выводить из себя других.
— Сходи… Вернешься, а меня тут уже нет…
— Глупая.
Садится он рядом с ней и волосы за ухо заправляет, чтобы ей удобнее есть было.
— Больше так шутить не буду. Обещаю.
А она сидит как хомяк, дуется на него, потом поднимает взгляд.
— Вот располнею… И как в меня такую влюбляться будешь? Нет… все, хватит есть…
— Мне больше в теле нравятся. А твои бедра станут чуточку больше… Значит больше буду их мять, когда буду находиться у тебя между ног и просить прощения за все, что сделал не так. Плохо что ли?