Тот открыл сразу же, будто знал, что придёт. Стоит такой невыспавшийся, всю ночь своих сторожил, ещё и этот шумел с утра.
— Чего тебе?
— За вазу и штору переведу завтра и… Извини… Я погорячился со словами о ненависти… — он руку тянет к нему, чтобы пожал.
Эванс пожал его руку и посмотрел в коридор.
— Что с волчицей?
— Оделась, причесалась и готова идти домой, — пустил смешок Адам, почесав затылок. — До их пор не понимаю, как так произошло…
Лео призадумался.
— Это же Берил? Я правильно понял?
— Она, — кивает Адам на вопрос друга. — Ты знал, что так может быть?
— Только в том случае… Если в ее жилах текла кровь нам подобных. А вот это… Уже точно интересно…
— Такая таинственная… Я поговорю с ней, — смеётся брюнет. — Извини, что потревожил. Доброй ночи. Спасибо тебе.
— Адам… — произносит Лео, кивая в сторону окна, — Утро уже… Тебе бы поспать нормально…
— М… Утро… Да, — кивнул Адам Эвансу и прошел в комнату, где были Берил и малыш. Девушку на руки взял, а после нагнулся, чтобы она ребенка схватила, и понес в свой дом.
Она уложила малыша в кроватку, подготовленную заранее, подошла к мужчине и, потянув на себя, сладко поцеловала в губы. Словно она вечность этого не делала. Кто ещё ненасытный.
— Ты оборотень? — щурится брюнет. Обидно, что не сказала? Обидно, что он переживал за нее, чуть ли не рвав на себе кожу? Да. Очень больно было и страшно. Страшно из-за того, что ее больше не было бы.
— Видимо да… — она пожала плечами, а после прошла к кровати и села на край. — Знала ли я? Нет. Последнее, что помню, это то, как верещал Лео, пытаясь завести сердце… Потом провалилась в темноту. Долго шла… Куда шла непонятно, а потом появился он… Сказал, что я могу вернуться, если согласна стать такой… облачиться в шерсть. И вот я тут… Думала, так волком и останусь, если честно.
— Он? Это кто «он»? — можно было подумать, что Адам ревнует. А так и было. Руки у груди сложил, смотрит на нее хмуро, но старается вида не подавать, что ему неприятно из-за того, что после смерти она видела какого-то «он».
— Он не назвал своего имени… но не думаю, что это был человек… Сказал, что могу вернуться к тебе, но… детей у нас больше не будет и… Ах, забудь! Ты идешь ко мне или нет? Неужто не скучал совсем?
— Ты бы видела, как я первый раз в жизни лил слезы, сидя на полу… — признался мужчина Берил. Взял ее на руки и уложил на постель, улегшись так, что зажал ее, закинул ее ногу на себя и уткнулся в шею. — Я люблю тебя, и больше никогда не позволю мучиться и испытывать боль. Как моральную, так и физическую.
Она кусает щеку, размышляя о том, сказать ему или нет.
— Если… Разлюбишь меня… И захочешь уйти… Или с тобой что-то случится… Я умру… Это не преувеличение. Он так сказал. Ты не сможешь больше иметь детей, и твоя жизнь будет зависеть от этого оборотня. «Умрет он — умрёшь и ты, разлюбит тебя и захочет уйти — тоже умрешь. Согласишься ли ты вернуться?» И я согласилась…
— Могла бы и не говорить этого. Потому что такого не произойдет. Я не знаю, какой я, но я понимаю, что я верен, и я люблю тебя, и уверен, что всегда буду любить. До самой собачьей смерти, — смеется тихо, чтобы не разбудить мальчонку. Рассматривает ее лицо, чуть отстранившись от шеи.
— А я тебя… И только смерть способна нас разлучить.
Тень у окна хмыкнула.
— И впрямь. Два сапога пара, а мы то гадали, спустя сколько поколений столкнетесь! — смеется тот самый. Полупрозрачный, сквозь него проходят лучи.
Берил переводит взгляд на уже знакомца.
— Куда ты смотришь? — уследил Адам за взглядом беловолосой и сам повернулся, но ничего не увидел. — Ты меня пугаешь, — пустил смешок мужчина и повернулся вновь к девушке.
— Вы…
— Он меня не видит. Я пришел лишь убедиться, что все идет как надо.
— Что идет? Вы кто?
— Ангел смерти… Но тебе не стоит тревожиться. Если будете оба в полном здравии — я приду не скоро.
— Что значит два сапога пара?
— За этим вопросом обратись к старейшине деревни. Он знает куда больше, а сейчас… Просто наслаждайся утром. Ах, вот еще!
Тот подошел к постели и коснулся ее руки и руки сына Адама, пуская по ней холодок. На безымянных пальцах пары вырисовался узор, словно два обручальных кольца — лозой, они переплетались в некоторых местах.
— Мой подарок…
А потом он исчез. Адам наблюдал за Берил с неким любопытством, а после на руку взглянул.
— Кто бы ты там ни был… Я зря кольцо выбирал полчаса?! — рычит Адам, а после на девушку смотрит. — Значит, будешь носить на другой руке как обычное украшение. Вот и все, — поцеловал он ее коротко в губы и волосы уже белые пригладил ей