Чёрт!
Вспомнил, что выключил телефон.
Вот идиот!!!
Сердце стучит как отбойный молоток, в ушах звенит шум и от злости на самого себя и ситуацию в целом хочется свернуть кому-нибудь шею.
Бегом в машину.
Включив мобильный и увидев оповещение о звонке Лизы, затаилась мизерная надежда, что ещё не до конца просрал удачу.
Звоню.
Гудок. Гудок. Гудок. Щелчок.
— ГДЕ ТЫ?! — срываю голос и завожу мотор.
— На остановке. — хрипло говорит Лиза и я, откидывая телефон в сторону, выжимаю педаль газа.
Всего две минуты до этой чёртовой автобусной остановки показались мне вечностью.
Вылетаю из машины и ищу малявку.
Нету. Нету. Нету. Где же она?! Нету. СТОП.
Моя малышка стоит в самом центре столпотворения и не сводит с меня глаз.
Она не злится. Не отворачивается. Не кидается с кулаками. Она… растеряна.
Действовать нужно быстро, пока она не пришла в себя.
Подхожу к ней. Она дрожит. Сильно. Щёки и нос раскраснелись, а пальчики на руках совсем побелели от холода.
Моё тело прошибает от разряда. Совесть одним резким укусом вгрызается в моё сердце. А в моей голове всплывают и соединяются две картинки: в то время, пока моя малышка тут совсем одна и мёрзнет от холода, я остервенело трахаю другую.
Она не простит.
Насильно отгоняю накатившие на меня одновременно страх и ярость. Тепло. Моей малявке нужно тепло.
Зову её в машину и бегу скорее открывать дверь. Но что-то заставляет меня обернуться.
Ну, естественно. Лиза и не думает следовать за мной.
Я всё понимаю, но сейчас не до женской гордости.
Хватаю девчонку и закидываю на плечо.
В машину! Где будут только она, я и тепло!
Глава 19
ЛИЗА.
Кричать, вырываться и убегать резко перехотелось. И тому виной… подогрев сидения. Мне стало так хорошо, что я блаженно закрыла глаза и наслаждалась эффектом разморозки.
На несколько минут выпала из реальности и забыла, что не одна.
Открыв глаза, повернулась к Петюне.
Он молчал, но при этом таращился на меня как какой-то дикарь, наконец-то нашедший выход из леса.
Поёжилась.
— Отогрелась? — нарушил тишину Фролов.
— Угу. — только и ответила я.
— Лиз… — робко произнёс Петюня и замолчал.
— Не надо ничего объяснять. Ничего такого не случилось. — покачала головой я.
— Нет… — стыдливо опустил глаза брюнет. — Я правда хотел… к тебе… и…
— Главное, что приехал. — перебила я.
Видеть застенчивого и нерешительного Петюню как минимум странно. Обычно он прёт как танк, а тут не знает куда деть глаза и краснеет как помидор в теплице.
Парень ничего не ответил. Только с особой осторожностью накрыл мои пальцы тёплыми ладонями и притянув к своему лицу, стал медленно согревать их, выдыхая горячий воздух изо рта.
— Прости… — виновато прохрипел он.
Я смущённо улыбнулась и отняла свои руки обратно. Фролов громко сглотнул и на короткий миг закрыл глаза. Открыв их, он изменился в лице и уже более уверенно спросил:
— Поехали?
— Да. — согласилась я и потом тихо добавила. — Гони, а то описаюсь.
Чернявый расплылся в своей подбитой улыбке и завёл машину. Пока ехали, не проронили больше ни слова. Петюня что-то хотел спросить, но не решался. Я видела его колебания и старалась дать ему возможность самому пойти на контакт, а не тянуть из него информацию клещами. Изредка он кидал на меня заинтересованные, но при этом задумчивые взгляды. Возможно, что он нервничал перед приёмом у врача. Вспомнив его «трясучку» в прошлый раз, беззвучно рассмеялась.
Взглянула на профиль брюнета и стала незаметно всматриваться в напряжённые черты лица.
Красивый падла…
У него что-то есть от Димы… мужское.
И дело даже не во внешности. Это энергетика. Со стороны кажется, что это суровость и непоколебимость. Но только самый близкий круг людей, у кого есть доступ к непосредственной глубокой и скрытой части их сущности, знают, что они оба ранимы и совершенно непоседливы как малые дети.
Для внешнего мира Дима жёсткий, властный и закрытый человек. И я безумно рада, что мне позволено видеть не его оболочку, а саму суть. Отчим никогда не скрывал, что всегда мечтал о дочке, о любимой девочке, которую бы баловал и тискал в объятиях. Эта почётная роль досталась мне. Именно мне последние годы Дима дарил всю заботу и нерастраченные чувства. Этот известный в определённых кругах, характерный и авторитарный мужчина, позволял себе быть добрым и ласковым не только с моей мамой, но и со мной. Со своей «малявкой».
Так получилось, что именно с ним, а не с родным отцом я выбирала платье на выпускной в школе. Что с ним играла в карты на щелбан. Что с ним втихаря от мамы обжиралась вредными бургерами в Макдональдсе. Что с ним ходила в зоопарк и у клетки с обезьянами корчила рожицы, делая «селфи» на телефон и выставляя фото в Инстаграм с подписью «Встретили родственников». Что именно ему после расставания с очередным мальчиком плакалась и задавала вопрос: «Почему все уроды достаются МНЕ?».