«Я помог ему. Этого мало?»
С этой точки зрения Арлен прав. Она должна быть ему благодарна, целовать ноги и руки, а сейчас чуть ли не орет на него. Но он все равно спокоен. Макензи ничего не отвечает, Арлен берет тетрадь снова к себе.
«А что, если это ты изменилась?»
«Что ты имеешь в виду?»
Арлен О'Келли
На самом деле Макензи понимала, о чем он. Что-то в ней было не так, и это ее тревожило. И подталкивало к нему. Так было со всеми ними. Он нашел.
«Ничего. Обычный вопрос. Все в порядке?»
Но девушка уже не смотрела на него, как раньше. Только она привыкла к присутствию Арлена, как он стал видеться не тем, кем казался. Так же они его воспринимают? Вот теперь она должна захотеть его разгадать, спустя какое-то время, когда она не получит ответы на свои вопросы, она будет готова последовать за ним на край света.
«Да. Прости, немного перенервничала».
Арлен все понимал. Он слегка ободряюще улыбнулся ей, и Макензи заметно расслабилась. Вот так они поддаются, забывают свои проблемы, пока в мыслях не остается только он – загадочный Арлен. Это хорошо, но вдруг кто-то узнает, что это он помог Джокеру? Его нужно убрать. Но потом.
Сейчас он с Макензи. Душа его нашла покой. Столько лет в напряжении – и вот его приз.
«Отлично. Не волнуйся больше ни о чем», – пишет он ей и думает уйти.
«Я пойду, уже поздно».
ВОТ ТЕПЕРЬ ОНА ДОЛЖНА ЗАХОТЕТЬ ЕГО РАЗГАДАТЬ, СПУСТЯ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ, КОГДА ОНА НЕ ПОЛУЧИТ ОТВЕТЫ НА СВОИ ВОПРОСЫ, ОНА БУДЕТ ГОТОВА ПОСЛЕДОВАТЬ ЗА НИМ НА КРАЙ СВЕТА
Взгляд девушки перемещается к окну. За ним ревет шторм – они еще не знают, что он знает. Макензи невольно ежится и пишет ответ:
«В такую погоду? Можешь остаться».
Заманчивое предложение, но он не может.
«Спасибо. Но мне пора, правда».
Видно, что она не хочет, чтобы он ушел. Остаться одной – ее новый страх. Но Арлен уходит, оставив Макензи наедине со своими мыслями.
Подняв выше воротник и надев капюшон, он пробирается сквозь стену дождя к маяку. Ветер особо не досаждает, просто холодно. Остров безлюден, только в домишках на том берегу горят окна желтым, но на поверхности – один Арлен, все семнадцать лет. Ноги вязнут в размытой земле, трава все не хочет высыхать, зеленая, свежая, скользкая. Парень спускается вниз, к скалам, на черный песок. Волны прибывают, добираясь до щиколоток Арлена, вызывая дрожь, и отбывают, оставляя холодный пляж ждать. Парень зачерпывает в ладони ледяную воду и подносит к губам. Глаза глядят вдаль, в черноту.
– Я нашел ее. Довольны?
Шум становится тише, волны плещут меньше, спокойнее. Арлен видит, как издали на него идет гигантская волна. Он даже не успевает отойти назад, а вода падает на него всей своей тяжестью, прибивает к скале спиной, вышибив из легких весь воздух. Арлен больно бьется о камень головой, и прежде чем глаза застилает тьма, прежде, чем он опустится на черный песок, он слышит:
Двое! Еще один! Без второго не суйся сюда, человек! Если не приведешь их этой осенью, мы заберем их сами.
Макензи Кирван
Все ушли. И она снова почувствовала себя ненужной. В этом мире у всех свои дела и проблемы, и никто не защитит от океана, взывающего к ней каждую штормовую ночь. Даже Джокер ушел. Осталось гадать, от нее ли или от Арлена. После того как парень мастерски увиливал от вопросов, что-то в нем оттолкнуло и Макензи.
Забравшись под одеяло, девушка никак не могла согреться, ерзая ногами по махровой простыне. Лунный свет сочился сбоку шторы, рисуя на стене яркую белую полосу. Лучшее, что было в жизни на острове, вдали от цивилизации, – идеальная видимость неба, звезды ночью, луна, которая ярко-ярко светила, как маленькое солнце. Сравнить с небом города у Макензи не было возможности, но она читала, что чем больше огней на земле, тем меньше их видно в небе.
Макензи выбралась из холодной постели и забралась за шторы на неширокий подоконник. Дождь был еле заметным, скорее тучи отряхивали с себя капли. Ветер успокоился, даже не слышался обычный шум волн. Она пыталась разглядеть, что творится за пределами острова, но ничего не видела дальше самого высокого дома – дома Джокера на холме. Они не очень хорошо расстались. Дважды подряд. Как он там, о чем думает? Окна его дома не горели, но он все равно манил к себе.
Прямо на пижаму натянув желтый плащ, Макензи впрыгнула в резиновые сапоги и тихонько приоткрыла дверь. Годы жизни научили ее пользоваться собственной хлипкой дверью так, чтобы она не скрипела.