Она хотела домой так же, как он хотел этого.
Ничто не может выжить без дома. Единственный выход – быть самому себе домом. Но когда где-то тебя ждет дом, ничто, созданное руками или мыслями, не сможет заменить его. Никто не заменит дом.
Когда твоя душа принадлежит самой ужасающей стихии, ты можешь только стать ее частью.
Он понял, почему волны бушевали годами. Боль была невыносимой. Но Джокер был готов на все ради Мак, даже дать ей время.
Позволив сознанию уплыть к ледникам, вековая мудрость которых поддерживала и питала его, океан увел за собой водных созданий.
Макензи Кирван
Ей снилось, как она растворилась в холоде и силе, глубоководное течение подхватило ее, разливаясь в душе песней без звука. Потом шепот затопил ее, и захотелось вдохнуть…
Жаркие руки Арлена обнимали ее даже во сне. Хотелось устать от этого, но устала Макензи только от себя, спрятавшейся в очередной раз. За окнами снова зашипели волны, разбудившие ее, и девушка вышла к ним навстречу.
ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД – БЫТЬ САМОМУ СЕБЕ ДОМОМ
На берегу Макензи вдохнула полные легкие соленого морозного воздуха, а на лицо и руки ее опустились нежные снежинки – белые цветы зимы кололи кожу и замораживали боль. Макензи подняла лицо к небу и протянула руки за снежинками. Потом спустилась на мокрые черные камни и набрала в ладони воды. Она блеснула между пальцев и утекла к истокам. Мак снова опустила руки в волны, и они переплелись с ее пальцами и крепко держались за нее. Легкая рябь стала подниматься выше, пока перед девушкой не встал Джокер. Он тяжело дышал и…
– Джокер! – зачем-то вскрикнула Макензи.
– Тихо! – зашептал в ответ он и прижал ее к себе. Его тело было прежним, глаза темно-синими, как на том странном рисунке Макензи. Когда-то отливающие золотом на солнце волосы потемнели от воды.
– Твоя бабушка… – не сдавалась девушка, – она…
– Я знаю. Но и она знает. Просто человеку нужно время, – ответил охрипшим от холода голосом парень и глянул поверх ее головы.
Макензи обернулась и увидела Арлена, который вышел из дома и смотрел на них, поджав губы. Джокер что-то прошептал на ухо Макензи, и его тело, руки, голос растворились в темных водах.
Арлен начал спускаться вниз к Макензи, а потом передумал и остановился.
– Чего он от тебя хотел? – крикнул он ей.
Тончайший лед обиды застрял в горле Мак, поэтому она ничего не ответила. Снова с горечью посмотрела на дикий горизонт океана и неба, волны оплели ее ноги, но она поднялась к маяку и спряталась внутри. Арлен зашел за ней спустя мгновение.
– Ты снова не говоришь? – уже спокойно спросил он, но не глядя на Макензи.
– Может, я не хочу говорить?
Арлен О'Келли
Макензи поднимает на него глаза, которые больше не выглядят испуганными. Лед застыл в глубинах радужек и резанул по коже Арлена, дав почувствовать холод. Но это было лишь мгновение. Лед растаял, и перед ним сидела прежняя Макензи.
– Джокер – мой друг, Арлен. Он может желать от меня чего угодно и всегда это получит.
– А кто тебе я? – не выдержал он.
Макензи поднялась с дивана и подошла ближе к парню. Она смотрела ему в глаза, и он не отводил взгляда, боясь, что, если отвернется, она сорвется, как рыбка с крючка.
– Ты – маяк. Ты – единственный свет в волнах шторма, который вывел меня и Джокера, – добавила она, подумав, – к верному, к единственному верному пути. И как маяк, ты не можешь помочь лишь тому кораблю, что нужен тебе, понимаешь? Оставайся светом.
Сейчас Арлен ничего не мог на это ответить. Макензи сжала его плечо ладонью, и он зажмурился изо всех сил, пока девушка не отошла от него. Она прошла к вешалке и сняла плащ.
– Ты куда, Мак? – спросил он ее, когда она надевала сапоги.
– У меня завтра выставка, нужно расположить рисунки в галерее. Ты со мной?
Арлен только кивнул.
Было непривычно ощущать под ногами сухую твердую почву вместо влажных камней, грязи и скользкой травы. Снег больше не сыпал, лучи прокладывали дорожки сквозь полные тучи, которые никогда не покидали остров, как коренные жители.
Они поднялись в школу, где их встретил учитель рисования. В галерее свет падал только из окон, но включать лампы никто не стал. Макензи начала показывать учителю, в каком порядке и где должны быть ее картины, но Арлен совершенно не понимал системы, хотя знал историю. Оставив их наедине, парень отошел посмотреть уже развешенные рисунки: их было немного, всего пять, но все ярко отличались друг от друга. Большая земля, высеченная на бумаге акриловыми красками, две белые птицы, нарисованные только простым карандашом, или образ какой-то неземной богини, в которой было столько деталей, что даже приблизительно было сложно определить мифологию, из которой автор черпал вдохновение. Казалось, эти работы очень гармонично дополняли кровавые картины Макензи Кирван и одновременно играли с ними на контрасте – то нежностью, то строгостью. И в углу комнаты висело зеркало. Арлен посмотрел на свое отражение в нем и почувствовал свое случайное (или нет) присутствие в каждой из картин. Он отвернулся и вышел на улицу.