– Хорошо. Но… Сезар уже знает. Я сказала ему, зачем пошла к тебе, – призналась я, видя, как сложенный в несколько раз лист исчезает в кармане чужой мантии.
– Сезар? – переспросила Флёр без малейшего признака встревоженности. Скорее она вновь глубоко задумалась о чём-то, что её тревожило. – Хм. Полагаю, это не проблема. Он не из болтливых.
– Что ты сделала Сезару? – я не хотела спрашивать. Я собиралась дождаться, когда Сезар сам поделится со мной своей историей, но вопрос вырвался, прежде чем я успела себя остановить. Вероятно, из-за короткого разговора и реакции дива по пути сюда.
Флёр громко выдохнула, вставая на ноги.
– То же, что и со всеми, – сказала она. – Среди сверстников Сезара оказалось много инакомыслящих. Сама понимаешь, они застали и время до открытия Второго Раскола, и после. Молодые, горячие. Не все сообразили держать язык за зубами, – помрачнела дэва, её взгляд стал немного расфокусированным. – По приказу Фредерика я провела множество зачисток. Передо мной стоял выбор: либо подчиниться и заслужить доверие, либо оставить всё это и сбежать. Я выбрала бороться ещё до того, как объявился Люций и сделал это решение более здравомыслящим.
– Спасибо, что сказала, – отозвалась я, не видя смысла искать правых и виноватых. Но чувства Сезара стали гораздо понятнее. Да и решение Флёр требовало немалой отваги.
Дэва, будто разгадав мои мысли, слабо улыбнулась. Её острый взгляд смягчился.
– Я немало натворила дел и ничуть себя не оправдываю. Даже не пытаюсь искать смягчающие обстоятельства. Я, безусловно, виновата, с этим и живу. Но в войне сопутствующие жертвы зачастую неизбежны. Свет и тьма смешиваются, и всё становится серым. Люций хорошо это понял за прошедшие годы. Хотя предавший однажды – предатель навечно, – усмехнулась она, взгляд вновь стал слегка расфокусированным. – Это касается меня. Это касается Рафаиля.
– Рафаиля? – имя друга Люция прозвучало так неожиданно.
– Ох, ты не знала? – хмыкнула Флёр. – В духе Люция. Наверняка Моран и не считает это предательством… Ты никогда не задумывалась, почему Рафаиль вышел сухим из воды? Его семья была ближайшей к роду Моран. Они служили ему поколениями. Но по итогу практически все Мораны мертвы, Блез подвергся пыткам, а Рафаиль жив и никак не пострадал.
Слова Флёр звучали хлёстко, как удары хлыстом.
– Нет, я не думала об этом, – отозвалась я, хотя теперь удивлялась почему.
– А для этого есть объяснение. Те, кто должен был быть последней линией защиты, просто сбежали. Поняли, что им не победить, и удрали. Кажется, Рафаиля заставили его родители. Но я считаю это полным бредом. Если бы он не колебался и был уверен, то остался бы. Вот так, – Флёр вновь улыбнулась. – Теперь ты знаешь. И да, сделай что-нибудь со своей шеей. Не знаю, что это, но выглядит так, будто тебя душили. Моран увидит – точно будет в бешенстве. – С этими словами дэва покинула комнату, оставив меня наедине со своими мыслями, которых вновь оказалось слишком много.
Не став больше откладывать, я направилась во врачевательское крыло, которым заведовал Регис. У него была парочка помощников, но в свою лабораторию он их не пускал. Изначально я собиралась миновать её и лишь взять мазь, чтобы обработать мозоли на руках, но меня привлёк запах густой гнили, распространившийся по этажу. Воняло ревенантом.
Распустив волосы так, чтобы они закрывали следы на шее, я постучала и, услышав разрешение и открыв дверь, застыла на пороге.
У себя Регис находился не один: у стены со сложенными на груди руками скучал Кьярин, а у противоположной стороны стола, на котором лежал прикованный толстыми цепями ревенант, стоял Люций.
Моран с лёгким любопытством взглянул на меня и даже улыбнулся.
– И ты пришла, – бросил Регис. – Проходи и дверь закрой. А то меня уже вся обитель ненавидит за вонь.
– Тебе говорили, что надо было использовать пристройку снаружи, – проворчал Кьярин.
– Вот ещё! Зачем мне пристройка? У меня своя лаборатория есть. Пусть привыкают. Я же терплю эту вонь, – враждебно сощурившись, врачеватель спросил: – Но как ты здесь торчишь, я всё же не пойму. Для тебя же любая тварь воняет сильнее, чем для остальных.
– Оно, конечно, смердит, но совершенно не так, как Тень в Корриуме.
Я к этому моменту вошла и остановилась рядом с Мораном.
– Почему этот монстр здесь?
– Неподалёку поселение едва не погибло. Появился ревенант, – хрипловато ответил Люций. – Обычно, если не попадаться им на глаза, ревенанты утоляют первый голод и дальше не идут. Но этот оказался другим. – Моран перевёл задумчивый взгляд на тварь. – Наоборот, будто выискивал людей, чтобы их укусить.