– Что ты хочешь?
– Чтобы в следующий раз ты нашла меня. Рассказала. Не оставалась с этим давлением наедине. – Люций повернулся, смотря почему-то пристально на свои руки, будто опасался моего отказа. – Как ты и сказала, вместе у нас ведь получается гораздо лучше…
Верно. И почему я сама до этого не додумалась? Ведь всё, что было связано с тенью, напрямую касалось Морана. Ему стоило знать. Тогда почему?
– Укоряю тебя, а в итоге поступаю так же, – прошептала я, вдруг осознав со всей ясностью влияние полноты эмоций. В былое время я бы не была столь чуткой и поступила бы согласно логике – рассказала бы Люцию. А вместо этого скрыла, беспокоясь, что это заденет его чувства. – Обещаю. Больше я такой оплошности не допущу.
– Оплошности? Не называй это так.
– Тогда как мне это назвать?
Люций усмехнулся так, будто ответ был очевиден и лишь я его не понимала.
– Сара, это зовётся заботой.
Раздался лёгкий стук в дверь. Самаэль обернулся, спрыгнул с подоконника и бросил:
– Я не запирал. Открыто.
Дверная ручка дёрнулась, и внутрь, чуть пригибая голову, вошёл Миккель. Даже в этих стенах с высокими потолками и дверными проёмами он выглядел чужеродно. На поясе по-прежнему висел в чехле топор, но, насколько Самаэль успел заметить, местные были не столь глупы. В стенах обители он отыскал печати, реагирующие на кровь. Стоило кому-то получить серьёзное ранение, и об этом вскоре узнают.
Весьма хитроумно.
– Зачем пришёл?
– Поговорить. – Миккель достиг середины комнаты и остановился. – Слышал, ночью произошёл неприятный инцидент.
– Инцидент? – изогнул бровь Самаэль, даже не обернувшись. Он хмуро смотрел на картину на стене – пейзаж Красного леса. Удивительное совпадение, что именно это полотно оказалось в его спальне. – Ко мне нагло приставали. А я лишь отбивался. – В следующее мгновение он с подозрением сощурился: – И кто тебе вообще сказал? Айвен? Или следишь за мной? – На последних словах взгляд его наполнился презрением.
– Айвен, – односложно ответил Миккель.
Мгновенно став равнодушным, Самаэль отвернулся к окну. Снаружи, тревожимые ветром, качались верхушки елей и сосен. Давно он не наслаждался таким видом. В последний раз его столкнули, и он пролетел камнем несколько десятков метров, а после много часов собирал себя воедино в прямом смысле этого слова. И случилось это несколько десятилетий назад. Возможно, именно за эту изобретательность Самаэль когда-то и взял с Миккеля слово, что последний попытается его убить. Поныне див раз в десять лет достойно исполнял свою часть соглашения.
– Я знаю, что у тебя на уме. Не навреди им.
Самаэль склонил голову и моргнул, прожигая золотыми глазами беловолосого выскочку.
– Кого «их»? – спросил он, хотя прекрасно знал ответ.
– Владельцев кристалла.
– Посмотри на меня. – Самаэль развёл руки. – Разве в нынешнем виде я вообще способен их убить? Я жалок. Мои способности исчезали столетие за столетием. Жаль, что на бессмертие это никак не повлияло.
– Ты станешь сильнее у Раскола, а если прыгнешь в него, то восстановишь всю свою силу.
Самаэль глянул на Миккеля, как на идиота.
– Вы с Эсмирой последние мозги растеряли? – У него даже глаз задёргался. – Я тысячу лет пытался избавиться от силы, чтобы умереть. А теперь должен прыгнуть в Раскол? Да и не всё так просто, как хотелось бы. – Самаэль, упав в кресло, накрыл лицо ладонями и пробормотал: – И что вы из меня злодея делаете? Да, я нечисть, виновная в открытии портала, но вы с Эсмирой и впрямь думаете, что я убиваю всех без разбора?
Раздвинув пальцы, он глянул на Вечного Огня и понял, что тот действительно так считает. Самаэль горестно вздохнул. Все так и норовили сделать из него злодея. Обычно это его не трогало, но именно из уст Миккеля почему-то раздражало.
В компании теневого бога Миккель мог оставить притворство и попытки вести себя как обычный див. Ведь, откровенно говоря, последний был ещё больше не от мира сего, чем сам Самаэль. Вот и теперь Вечный Огонь стоял в буквальном смысле как столб. Даже не моргал. Лишь когда открывал рот, начинал напоминать живое существо.
Самаэль задумчиво вновь посмотрел в окно. На душе осело многовековое одиночество. Оно будто душило его – год за годом, неизменно. Мир менялся, те, кто его окружал, умирали, а Фародей всё оставался.
Если бы он только знал, что его жизнь будет такой… То что? Попытался бы умереть ещё тысячелетие назад? Как будто у него был выбор.
По крайней мере, он не давал бы ей того глупого обещания – попытаться не упасть в пучину отчаяния. Всё равно ведь не исполнил.
– Миккель, для себя я уже всё решил, – устало проговорил Самаэль, опуская руку. – Нет причин для смертного приговора. Греши и плати… Практически все их грехи были ради чужой расплаты. Не вижу в этом ничего преступного. Сила не вскружила им голову, а это показатель. – На своём веку теневой бог повидал слишком много тех, кто, дорвавшись до мимолётной власти, начинал корчить из себя непонятно что. – Тем более после закрытия портала Дэвлату понадобятся все, кто сможет навести порядок на его землях.