Самаэлю до невозможности захотелось вина, но он сдержался. Уже несколько минут в небе кружил чёрным силуэтом ворон. Почтовые птицы вмиг разглядели в нём опасность и теперь постоянно надоедали.
Ворон, сделав вираж, направился к окну. Чёрные лоснящиеся перья бросались в глаза на фоне пронзительно-голубого неба. Птица приземлилась на каменный выступ, щёлкая сероватым клювом и сверля сверкающими глазами-бусинками Самаэля.
– Чего уставился?
– Кар-кар!
Самаэль хрипло, с проскальзывающим в смехе отчаянием, расхохотался, запрокинув голову. Алые волосы блеснули в золотых лучах. Он поднял руку, тыча указательным пальцем в птицу.
– Паршивец, я бывал в этих местах, когда тебя и твоих прапрапрапрабабушек в помине не было. Поэтому я точно не чужак. – Самаэль на мгновение оцепенел, а потом повернулся к Миккелю: – Скажи, а у птиц вообще бывают прабабушки?
Лицо Вечного Огня осталось непроницаемым. Самаэль никогда не понимал до конца, что у Миккеля в голове. Казалось, кроме долга и мыслей о службе своей хозяйке, там ничего не осталось.
Ворон, перелетев на подлокотник кресла, важно нахохлился, перебирая лапами.
– Может, тебе тоже стоит стать тем, кто наведёт порядок на землях Дэвлата? – неожиданно произнёс Миккель Вечный Огонь. – Не надоело бродить по свету?
– А это уже не твоё дело.
Дверь в комнату с тихим скрипом приоткрылась. Внутрь заглянула Айвен.
– Я стучалась, но никто не ответил.
– Похоже, делала это как мышка, – беззлобно усмехнулся Самаэль, широко улыбаясь и положив руки на подлокотники. Но в следующую секунду отдёрнул ладонь, сдавленно ругаясь: – Плохая птица! Плохая!
Ворон, до сих пор восседавший на своём месте, не упустил возможности и клюнул подставленную руку. Так сильно, что выступила кровь.
– Больно? – Айвен подошла ближе и протянула платок, который только что достала из кармана мантии. – Кыш-кыш!
– Ерунда, – проговорил Самаэль с кислым видом, но всё же приняв предложенный кусочек ткани.
– Что за игры у вас здесь были с Сарой ночью? – начала без прелюдий Айвен. В отличие от Миккеля, она прошла вглубь комнаты и села на краешек кровати.
Самаэль задумчиво перебирал пальцами, прежде чем ответить:
– Кажется, она меня узнала и искала подтверждения тому, что не ошиблась.
– Что? – переспросила Айвен упавшим голосом. Всё её лицо отражало крайний шок. – Как? Не пойму… Вы с ней раньше встречались?
Самаэль, с прищуром наблюдавший за вороном, скинутым на пол и теперь пытавшимся подобраться к его ногам, лениво ответил:
– Лет тридцать назад. В подземелье. В то время какой-то культ задумал проникнуть в мои тоннели. А никому нельзя туда лезть. Ну, я пришёл и встретил её там как раз в разгар жертвоприношения, – с неохотой поведал он. – Моё лицо было скрыто. Поэтому я не предполагал, что она меня узнает. Даже мысли не возникло.
Если вначале лицо Айвен лишь казалось мрачным, то внезапно оно вытянулось, выражая искреннее недоверие.
– Так это был ты! – едва ли не вскричала Айвен, вскакивая на ноги.
– Где был? Кто? – Самаэль от неожиданности забрался с ногами в кресло и заозирался, а потом, посмотрев на Айвен, спросил: – Я? Ты про меня?
– Конечно! – Айвен с мученическим вздохом накрыла лицо ладонью. – Бог… – дэва осеклась, едва удержавшись от привычного восклицания. – Ты был тем даэвом, который принёс себя в жертву вместо Натана!
Самаэль скривился:
– Так она тебе, что ли, всё рассказала?
– Ну, конечно!
– Но вот ты меня не узнала, – как бы между прочим проворчал Самаэль.
– Да, потому что я тебя вживую не видела!
– Уверена?
– Что? – опешила Айвен.
– Так как там тот див, которого я спас? – уже буднично разглядывая ногти, протянул Самаэль. – Небось живёт припеваючи. Детей наделал.
Гнев и возмущение Айвен вмиг иссякли.
– Нет. Его убили выстрелом из лука, как только он вышел на поверхность из подземелья, – упавшим голосом отозвалась дэва. – Убийца поджидал снаружи.
Самаэль застыл. Всё его тело будто превратилось в камень. Первые признаки жизни обозначались лишь в слегка дрожавших пальцах и золотых глазах, сиявших, как расплавленное золото.