– Я уже ничего не понимаю, – прошептала с мученическим вздохом Айвен, схватившись за голову.
Миккель глубоко вздохнул и смиренно проговорил:
– Это давняя история. И не совсем благоприятная для моей хозяйки.
Самаэль саркастически фыркнул. Вечный Огонь, будто не замечая этого, продолжил:
– Вы слышали, что теневое сердце открывает портал, а светлое – закрывает?
Айвен, подняв голову и помедлив, кивнула.
– В своей сущности, светлое и теневое сердце – это кристаллизованная сила Светлой Эсмиры и Теневого Фародея, – голос Миккеля звучал монотонно, будто он рассказывал нечто общеизвестное. – Народ Фатта смог извлечь её и придать вещественную форму. Упущу некоторые детали, но Алель служила Эсмире и была её посланником в народе Фатта. Когда так вышло, что Раскол оказался открыт, она украла светлый кристалл и попыталась закрыть его. Но одного кристалла оказалось недостаточно, а даэв не может вместить в себя силу сразу двух сердец.
– А что же Светлая Эсмира? Разве она не могла закрыть? Зачем вообще надо было красть?
Миккель некоторое время молчал, видимо, пытаясь подобрать слова.
– Вот здесь-то и начинается самое интересное… Язык проглотил? – фыркнул Самаэль.
Вечный Огонь исподлобья глянул на теневого дива и, сдавшись, сказал:
– Эсмира отправилась на перерождение. В отличие от нашего общего знакомого, – Миккель красноречиво глянул на теневого бога, – Эсмира потеряла способность к восстановлению, и её бессмертие проявляется немного иначе.
– Она постоянно рождается, умирает и вновь рождается, – закончил за него Самаэль и, склонив голову, спросил: – Напомни, до скольких лет она обычно доживает? Кажется, рекорд остановился на двадцати годах?
– Если быть точным, то до двадцати трёх, – чопорно поправил его Миккель. – Госпоже всегда достаётся болезненное тело. Поэтому я и представляю её интересы. – Ненадолго замолчав, он будто продекламировал строчку из неизвестной Айвен книги: – Возродись, обращаясь в прах.
Взгляд светлой дэвы перескакивал с Самаэля на Миккеля и обратно. Две столь древних сущности находились прямо перед ней.
– Почему после объяснений мне стало только тревожнее? – пробормотала она себе под нос. – Хотя подождите… Но Алель… Почему «отступница»? И почему… – последний вопрос предназначался Самаэлю, – …ты сам не свой, сто́ит произнести её имя?
– Она больше не служит моей хозяйке, хотя и поклялась быть верной до самой смерти, как одна из избранных ею дев. Поэтому и «отступница», – не моргнув глазом, первым ответил Миккель. Чувствовалось, что он глубоко осуждал поступок Алель. – С Самаэлем немного иная ситуация…
– Она не позволяет мне умереть, – закончил за него сам Самаэль.
– Пару раз тебе это ведь почти удавалось.
– Почти, – без энтузиазма подтвердил Самаэль.
– Так это… – Айвен вспомнила видение, которое подсмотрела в лесу во время сна Самаэля ещё до встречи с Миккелем Вечным Огнём.
– Да, – процедил Самаэль, не давая ей договорить. – Это она.
Во сне дэва пронзила теневого бога своим клинком, и это мало походило на спасение. Даже глупцу стало бы очевидно, насколько сложные и запутанные отношения между этими двумя. Обдумав ситуацию, Ларак пришла к выводу, что благоразумнее всего не вмешиваться в многовековые разборки. Лучше даже притвориться, что она всё забыла.
– В любом случае нам надо подождать, – тяжело вздохнув, Айвен поднялась на ноги. – Надеюсь, Сара на меня не разозлится, но я не думаю, что это плохо, что она знает.
– И почему ты так считаешь? – спросил Миккель, слегка склонив голову.
– Обстоятельства встречи Сары и Самаэля… – Айвен задумчиво прикусила нижнюю губу и сразу же отпустила. – Кардинально всё меняют. – Она глянула на теневого дива. – Вероятно, в нынешнее время Сара – твой лучший защитник. И даже твоё сквернословие и дурные манеры ничуть на неё не повлияют. Ведь она всегда больше ценила поступки, нежели слова. Тот факт, что она предупредила тебя об Алель, лишь подтверждает это.
XIX
Пелена забвения
До нас дошли ужасные вести: соседнее поселение уничтожено.
Большинство его жителей обратились в ревенантов.
А у меня там были друзья…
С каждым днём становится всё страшнее.
Я не знаю, какое будущее нас ждёт.
Ближе к вечеру, вместе с Люцием вернувшись на жилые этажи и проходя мимо столовой, которая обычно пустовала, мы стали свидетелями неожиданного переполоха. В зале находилось пятеро – Винсент, Флёр, Регис, Кьярин и Блез. Двое последних двигали большой деревянный стол, а Винсент держал в руках две вазы с цветами, взятые с того же стола, чтобы они не разбились.