– Похоже, обычай прятать самое важное под землёй крайне процветал у наших предков.
– Ты уверен, что мне стоит туда спускаться? – Он собирался меня посвятить в сакральную тайну их рода, и я вовсе не была уверена, что достойна этого знания.
– Конечно стоит, – его ответ прозвучал с лёгкой насмешкой, будто вопрос изначально был глупым.
Моран приглашающим жестом призвал войти, и только после того, как я оказалась внутри, шагнул следом. Когда мы спустились на глубину нескольких метров, позади раздался негромкий гулкий стук – мозаичный пол вернулся на место. Я сглотнула, неосознанно вцепившись в руку Люция. Не хотелось признавать эту слабость, но недавно вернувшиеся воспоминания были ещё слишком свежи. В голове пульсировала навязчивая идея, что я вновь нахожусь в тоннелях под особняком Бенисио. Эмоции пустились вскачь: тело бросило в пот, в висках застучало, голова слегка закружилась. Разумом я всё понимала, но вопреки ему реагировала иррационально. Я полагала, что в порядке, а моё нутро будто сигнализировало об обратном.
– Порой мы сами не понимаем, как глубоко влияют на нас те или иные события, – вдруг произнёс Люций, сжимая мои пальцы в ответ чуть крепче. – Думаем, что держим удар, а когда сталкиваемся лицом к лицу, нас выбивает из колеи сущая мелочь. Не нужно пытаться это подавить или проигнорировать. Время лечит. Принять и пережить – единственный способ разобраться со всем окончательно.
Слова его отдавали знакомой горечью – он слишком хорошо знал, о чём говорил. Ему довелось принять и пережить куда больше.
– Я не могу перестать думать о Разии и Натане, – вырвалось у меня. – В моей голове будто не укладывается правда о том… – Я резко замолчала.
– О том, что они мертвы?
Мне оставалось лишь кивнуть.
– Я поначалу тоже много думал. И испытывал безудержную ярость, – его голос на мгновение дрогнул. – Гнев прожигал насквозь. Мне хотелось отправить весь мир вслед за моей семьёй.
– И что же тебя остановило? – спросила я. – Только не говори, что я.
Люций, прерванный на полуслове, тихо хмыкнул, но уже в следующее мгновение вся насмешливость с его лица исчезла.
– Я как-то говорил, что многие верят в перерождение душ. Может, это и самоутешение, но мне тоже хочется на это надеяться. – Он замолчал, застыв в конце лестницы и заслоняя собой проход. За его спиной лился мягкий голубоватый свет, ореолом подсвечивая фигуру – в особенности пепельные пряди волос. – Если это так, то моя семья переродится. И неважно, что я никогда их не увижу и они не будут знать о своей прошлой жизни… – Люций шумно вдохнул, будто ему не хватало воздуха. – Я хочу, чтобы мир, в котором они будут жить, оказался хоть чуточку лучше. И осуществить это – в моих силах. Месть вызывает лишь краткий всплеск удовлетворения, как вспышка пламени. А созидание, подобно ровному и долговечному свету глимы, дарует спокойствие. Боюсь, Тень никогда этого не поймёт.
Мои чувства сплелись в тугой, сложный клубок. Сочувствие, беспокойство и в то же время восхищение.
– Сара, если продолжишь так смотреть на меня, я могу не сдержаться. – Люций склонился, а уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке.
На краткий миг будто бархат коснулся моей щеки, прежде чем Моран распрямился и отошёл чуть в сторону со словами:
– Для начала разберёмся с тем, для чего мы сюда пришли.
За пределами узкого коридора с лестницей нас ожидал грандиозный зал. Потолок, усыпанный слабо светящимися кристаллами, точно земля первыми пушистыми снежинками, и стены, покрытые искусно вырезанными в камне изображениями. Их было настолько много, и они уходили так далеко вглубь, в полумрак, что с первого взгляда невозможно было охватить их смысл – лишь причудливую вязь сюжетов, перетекающих один в другой.
Весь пол заливала вода, в её безмятежной глади, отражая звёзды, мерцал потолок.
– Это история моего рода, – прошептал Люций, показывая на стены.
Он начал снимать обувь, и вскоре его босые ступни коснулись холодного камня.
– Изначально у моих предков не было никаких врождённых особенностей, они ничем не отличались от прочих даэвов. Но за свои заслуги получили щедрую награду.
Моран спустился с каменного выступа, и его ноги по щиколотку оказались в воде. По неподвижной прежде глади разошлись плавные круги.
– Какую? – на выдохе спросила я, тоже запоздало избавляясь от обуви.
– После открытия Первого Раскола они смогли объединить разрозненных теневых сородичей и направить их силы на зачистку земель от порождений тьмы. – Люций подал мне руку. – Пока надо будет держаться за меня. Чтобы сила святилища не приняла тебя за непрошеного гостя.