Я кивнула, вновь сжимая его пальцы. Камень под ступнями был ледяным, но вот температура воды, когда я спустилась к Люцию, оказалась терпимее. Хотя ощущалась она странно – нечто густое и вязкое, неохотно расступающееся. А круги, побежавшие уже от моих ног, будто были не рябью, а мощными многометровыми волнами на побережье.
Безмятежность, царившая в зале, и то гнетущее, живое давление силы, что я ощущала каждой клеткой, рождали во мне глубокий, выворачивающий наизнанку диссонанс. Святилище таило в себе немало магии.
– Наши белые волосы, вбирающие в себя тьму. Возможность повелевать остальными теневыми даэвами, когда того требует ситуация. И это святилище… – продолжал Люций. – Всё это великие дары, чтобы наш род никогда не угас и не растерял силу, текущую в крови.
– Чьи дары?
– Я точно не знаю, – удивительно беззаботно для нынешней ситуации ответил Люций, ведя меня в центр комнаты. – Дедушка утверждал, будто это дар самого Дэвлата. – Моран слабо усмехнулся, глянув на свои скрытые водой ноги. – Говорил о нашем мире так, будто он живой.
Когда мы прошли в глубину зала, стало ясно, что он был не единственным: за каменным выступом скрывался ещё один проход. И только находясь в невидимой с лестницы части святилища, я разглядела, как из воды прямо по стене, аккуратно огибая рисунки, к потолку поднимались тёмные колючие стебли.
– Это морозия? – поразилась я и, оглянувшись, спросила: – Но почему бутоны белые?
– Да, это она, – подтвердил Люций, смотря на белеющие на тёмном камне цветы со странным выражением лица. – Почему белая… могу лишь вновь сослаться на силу святилища.
Справившись с первым потрясением, я заметила ещё кое-что удивительное – ломаные линии, росчерки поверх изображения на камне, будто зарисовка из-под руки ловкого и быстрого художника. Всё вместе должно было слиться в неразличимом хаосе. Но я могла разобрать и пару остроконечных уцелевших башен, и руины, в которые по большей части превратился Северный Хребет, и тела, будто куклы, разбросанные вокруг. И ещё три фигуры, венчавшие весь ужас трагедии, заключённые в венок из ликорисов. По словам Люция, здесь описывалась относительно недавняя история их рода.
– Это… День нападения? – язык одеревенел и еле слушался.
– Верно.
– А это… – я уже несколько секунд не дышала, смотря на одинокую фигуру в центре бездны. – Ты.
– И тоже правильно, – смиренно согласился Люций.
Я не сразу заметила подвеску, зажатую в руке одиноко изображённого Люция.
«Полумесяц. Мой полумесяц», – пронеслась трепетная мысль. Свободной рукой я инстинктивно отыскала подвеску на шее, скрытую одеждой.
– Наше святилище изобразило тебя, – Люций произнёс это так, будто делился занятным курьёзом. – Порой оно весьма вольно трактует реальность. И крайне неохотно запечатлевает на стенах тех, кто не принадлежит к роду Моранов и в особенности к Северному ордену. Своевольная магия. Но, кстати, иногда она перерисовывает то, что уже успела создать. Может, и этот фрагмент будет воссоздан заново.
У меня не находилось слов. Это место было слишком необычным и подавляло своей таинственностью.
– Не думаю, что у Сорелей есть что-то подобное.
– Полагаю, что нет, – Люций широко, почти по-мальчишески ухмыльнулся. – Не заслужили. – И в следующую секунду, заговорщицки улыбаясь, продолжил, направляясь в соседний зал: – Идём, нам сюда.
В соседнем зале тоже весь пол заливала вода. Но посреди всего затопленного пространства, словно остров, возвышался небольшой участок суши – пологий склон был покрыт мхом, источавшим свежий земляной аромат, а выше сменялся порослью травы. Последняя сгустилась так сильно, что ни кусочка земли не было видно.
Но Моран и не думал останавливаться – его шаги уверенно рассекали водную гладь в сторону ещё одного прохода.
– Мы сюда ещё вернёмся, – пообещал Люций.
В следующем зале, гораздо меньшем, чем первые два, потолок по-прежнему укрывали светящиеся кристаллы, но стены с углублениями были превращены в подобие стеллажей. Помимо них, повсюду находились стойки, на которых покоилось разнообразное оружие. На полках лежали изделия поменьше, но все, без сомнения, из магического металла. Подавляющая часть – из теневого, но встречались экземпляры и из светлого.
Взгляд разбегался: внушающие благоговение мечи, смертоносные кинжалы, пленяющие взгляд украшения и разные предметы, назначение которых мне, возможно, ещё предстояло узнать. Но ясно становилось одно – каждый из этих предметов был бесценен.
– Грубое сравнение… – усмехнулся Люций, поднимаясь на выступ у самой стены и покидая владения странной воды. – Но это своего рода сокровищница. Все эти вещи собирались моими предками веками.