– Да, конечно, – кивнула я. Учитывая то, что я там услышала, было бы удивительно, если бы забыла.
– Так вот, – Люций придвинулся ко мне ближе. – Они притворились такими же рассказчиками! Мама пела, а отец потряхивал бубном.
– Что? – у меня вырвался невольный смешок.
– Вот-вот! Папа тогда эту штуку впервые в руках держал, – продолжал Люций, не отрывая взгляда от моего лица. – Основная идея заключалась в том, что люди, как ни крути, не только не доверяют даэвам, но и сильно нервничают. Особенно от последнего забывают и упускают важные детали. Но если ты притворишься обычным человеком, никто просто так не станет отвечать на расспросы чужака. В таких поселениях все друг друга знают в лицо. А ты помнишь реакцию людей на истории рассказчиков?
Я задумалась на несколько секунд, прежде чем меня озарило:
– Они стали их перебивать и дополнять!
– В точку! – Люций поиграл бровями. – Ну и в довершение, уже после представления, к рассказчикам относятся с большим доверием, а если выпить с кем-нибудь из местных, то и вовсе язык развязывается. Отец нужен был маме, потому что девушка, путешествующая одна, да ещё и рассказчица, вызовет у людей ещё больше подозрений.
Задумка оказалась очень хитроумной. Я в очередной раз восхитилась Ребеккой Моран.
– Так они узнали историю проклятого предмета?
– Да, – Люций игриво улыбнулся. – Хотя их заслуги решили не учитывать.
– Почему?
Див на мгновение прикусил нижнюю губу, задумчиво глянув на усеянный кристаллами потолок, прежде чем произнести:
– Их наказали, ведь они подрались с даэвами из обители Чёрного Лебедя. Маминого ордена. Те, кто участвовали в учениях, из-за человеческой одежды не узнали сына главы Северного ордена рядом с ней и стали сыпать гадостями. Никто не ожидал, что в ход пойдут кулаки. Он бросился один на пятерых. Маме пришлось лезть в драку следом, потому что, как она часто говорила, «её гордость воина была бы задета, если бы этого дурака, поддавшегося на провокацию, одного побили». – Люций хихикнул, прикрывая рот рукой. – В юности я всегда удивлялся, как мой серьёзный, собранный отец мог кинуться в драку из-за какой-то парочки слов? – Моран, скосив взгляд на меня, добавил: – Позже я понял почему.
– Подрался бы из-за меня? – выпалила я, прежде чем осмыслила столь дурацкий вопрос.
– Конечно, – похоже, Люцию он таким не показался. – Особенно если бы это могло что-то изменить.
Див с шумным выдохом лёг, растянувшись на зелёной поляне.
Я подумала о последних вернувшихся воспоминаниях – о нашей встрече в Фатсаре, о чувствах в сердце – уже тогда раскалённых докрасна, – которые я пыталась залить водой. И в конце концов о том, как почти всю ночь провела с головой Люция на своих коленях, ласково пропуская пальцы через шёлк серебристых волос.
Запретное чувство.
Прокручивая в голове дни после своего пробуждения, я уже не раз оценила ту аккуратность, с которой Люций со мной обращался. Она вызывала восхищение. Меня окружили заботой и смиренным ожиданием. Что же Люций чувствовал, когда я от него сбежала к Фредерику?
«Если желаешь уйти, уходи. Я могу подождать ещё…» – моё сердце болезненно сжалось от вспыхнувших слов, которые Люций сказал тогда. Мне будто физически стало больно.
Тишина от долгого молчания сгустилась, став звенящей и плотной.
В этот момент я неожиданно остро ощутила светлый кристалл, спрятанный в моих покоях. Он находился так далеко, но я чувствовала его пульсацию в ответ на мои чувства.
– Ты как?
– В порядке. В полном порядке.
– Сара, я бы поверил, но слишком хорошо тебя знаю.
– А как я выгляжу, Люций? Любишь же ты звать меня по имени, чтобы смутить, – укорила я, опуская голову и растирая ладонью шею.
Но, почувствовав движение, вновь повернулась к Люцию. Прохладные губы накрыли мои – он уже был слишком близко.
Этот поцелуй отличался от прошлых – нежный и трепетный, пылкий и в то же время осторожный. Меня окутал древесный аромат с ноткой мяты.
Медленно, но настойчиво. Отбирая дыхание. В этот раз всё ощущалось иначе. Будто впервые.
Казалось, всё помещение заполнили звуки наших поцелуев, пробуждая ещё большее желание.
Прохладные губы исчезли с моих слишком внезапно. Из груди вырвался разочарованный вздох.
Наши глаза находились на одном уровне, но я лежала на спине, ощущая мягкость травы и белых волос, свесившихся и щекотавших мне шею, а Люций навис сверху. Его руки опирались на землю по обеим сторонам от моих плеч. Возле них кружилась безумным туманом тьма, а чернильное пятно неистово металось по коже, то поднимаясь к шее и сливаясь со змеёй из морозии, то отскакивая обратно. Моран не улыбался, он был сам на себя не похож.