– У тебя было пять звёзд из сока морозии. И даже следа не осталось, – прошептал он.
– Может, я сделаю новые, – отозвалась я, лишь бы хоть как-то отвлечься от опаляющего сознание смущения и понимая, что происходящее нравится мне гораздо больше, чем ожидала.
«Я могла бы продолжить…» – родилась неожиданная мысль, пока по телу расходилась лёгкая дрожь от мимолётных прикосновений. Пальцы Люция привлекали моё внимание – это даже казалось нездоровым. Они мне нравились. То, как они смотрелись на моей коже.
– Если только действительно хочешь, – прошептал Люций, наклоняясь и целуя обнажённое плечо. – В угоду правилам… не надо. – И новый поцелуй.
Мне всё тяжелее было усидеть на месте. Кровь вскипала в жилах.
И после очередной попытки как-то это погасить, я вновь попыталась сесть немного иначе.
– Сара, прекрати ерзать. Ты делаешь только хуже, – Люций тягостно вдохнул, уткнувшись лбом в моё плечо. Его уши, выделявшиеся среди свесившихся волос, отдавали лёгкой розовизной. Его дыхание было частым и сбивчивым. Впрочем, как и моё.
– О чём ты? – едва нашла силы спросить я.
Люций приподнял голову. Его губы исказила горестная улыбка. Он вновь вздохнул, а в следующую секунду стал с завораживающей медлительностью возвращать одежду на место – завязывая верёвочки туники одну за другой.
– Нам пора прекратить. А то это всё больше напоминает муку, – хрипло, пересохшим голосом произнёс Люций. – Я уже совсем не уверен, что не перешагну черту.
Ночью я проснулась от кошмара. В нём мы с Люцием умирали у того самого раскола. Я даже не помнила, что именно снилось, знала лишь, что мы погибли. Это заставило меня даже вскрикнуть, резко распахивая глаза. Я столько лет терпела кошмары, но уже давно они не рождали такой всепоглощающей тревоги.
– Это всего лишь сон, – прошептал Люций, протягивая ко мне руки, обхватывая талию и целуя в висок. Мы уснули на одной кровати, обсуждая наш поход и размышляя, как лучше проложить маршрут. Откровенно говоря, Люций уже делился тем, что успел придумать. Теперь, с наручами из магического металла, можно было меньше осторожничать.
Если бы не наручи матери Морана, я бы точно решила, что кошмар наслал Тень. Вот только метка перестала ощущаться, будто и вовсе исчезла.
– Что тебе приснилось? – спросил Люций, щекоча шею своим дыханием.
– Мы погибли.
– Забудь. Этого не случится.
– Почему ты так уверен? – Я попыталась развернуться, чтобы посмотреть в лицо Морану. Но он лишь мягко, но настойчиво и крепко обняв, прошептал на ухо:
– Сара, никто и ничто не отнимет у меня то, что казалось потерянным навсегда, – в голосе прозвучали настолько сильные эмоции, будто Люций угрожал всему миру. – Надо спать. Мы и так легли поздно. Завтра у тебя тяжёлый день. Вновь предстоит вспоминать.
Но, проигнорировав его слова, я неожиданно спросила:
– Люций, ты ждал столько лет, потому что знал, что я обязательно проснусь из-за предсказания гадалки?
Секунда тишины. И следом раздался гортанный тихий смех.
– Нет, ирония, но я о нём вспомнил далеко не сразу… Может, через лет десять, но не сказать, что это сильно помогло. – Уже без тени веселья Люций продолжил: – Думаю, я в прошлом даже не мог представить, что пройдёт почти три десятилетия. Первые годы я засыпал с мыслью о будущем дне, надеясь, что однажды ты точно откроешь глаза. Потом нашёл развлечение в том, чтобы проигрывать в голове сценарии о том, как это случится. Всегда было по-разному. Но мне каждый раз казалось, что всё будет по-особенному и точно не так, что я узнаю об этом посреди ночи, перепутаю обувь и пролечу ласточкой целый лестничный пролёт.
– Что? – поразилась я, в моём голосе отразилось неверие. – Почему я об этом не слышала?
– Не слышала о моём позоре? – Люций преувеличенно сокрушённо вздохнул. – Печати, которые я оставлял в склепе, сработали бы, если бы вошёл кто-то посторонний… Или вышел. У Майи была печать, позволяющая ей зайти. Но когда ты проснулась, что-то случилось. Я предполагаю, твоё пробуждение создало резкий скачок магической силы, и знаки просто-напросто перегорели, не в силах вместить её.
– Как орден Чёрных Скал пытался перегрузить печати и открыть дверь в жертвенном зале под поместьем Бенисио… – пробормотала я.
– Фактически да. Механизм один. Поэтому я ничего не почувствовал. Поняли, что что-то случилось, лишь когда отец девушки заметил, что она не вернулась. Он до последнего ждал, боясь попусту поднять тревогу, – шептал Люций мне на ухо, будто сказку на ночь. Шторы были распахнуты, а за двустворчатым окном с множеством стеклянных секций виднелось небо с россыпью звёзд. – В итоге до меня вести дошли ближе к рассвету. И я не смел даже всерьёз надеяться, что ты очнулась. Теплилась надежда, но к этому моменту я уже так обжёгся, что не позволял ей разгореться и обрести силу, спрятав в самой глубине остатков моей души.