Айвен с Рафаилем уже бежали к ним с сетью. Сара стояла рядом, не моргая глядя на тварь. Чётко выделяющиеся в напряжении скулы и подрагивающие руки с растопыренными пальцами выдавали, что сдерживать тварь было нелегко.
Люций аккуратно приблизился, боясь отвлечь. Но он задумчиво смотрел на её подрагивающую ладонь. И как только Айвен с Рафаилем накинули на ревенанта сеть с примесью магического металла и начали укреплять её печатями, а Сара ослабила давление, он проворно взял её за руку.
Сара вздрогнула от неожиданности, рефлекторно попыталась сжать руку в кулак.
Люций улыбнулся, поднял её ладонь вместе со своей, демонстрируя сплетённые в замок пальцы.
– У тебя пальцы ледяные. Как именно ты на него воздействовала? Не знаю точно, как работает твой дар, но попробуй в следующий раз использовать положительные эмоции. Вряд ли ревенант сможет вытерпеть радость, – воспользовавшись её замешательством, проговорил Моран. – Уверен, это будет эффективнее, чем давление силой.
Сорель смотрела на него так, будто видела впервые. Поначалу стеклянный и холодный, взгляд понемногу начинал оттаивать, но пока лишь чуть-чуть.
Люций улыбнулся уголком рта. К счастью для них обоих, Моран знал, как вернуть Сару к жизни и вытащить подавленные эмоции на поверхность.
– Как ты понял, каким образом я воздействовала?
– У тебя всё было написано на лице, – помедлив лишь мгновение, весело отозвался Люций.
– Что именно написано?
Теневой див погладил большим пальцем внешнюю сторону её ладони, сжал чуть крепче, прежде чем с неохотой отпустить.
– Что ты точно не думала ни о чём хорошем, – изрёк он, глянув на пленённого ревенанта, придавленного печатями и сетью будто тяжёлым грузом.
Настроение Люция за последние несколько минут стало прекрасным. Он едва сдерживал себя, чтобы не улыбаться всё время, как дурак. К тому же их задание было выполнено, и оставалось лишь дождаться наставника, чтобы под его руководством доставить порождение Серого мира в Академию Снов. Хотя фактически Моран уже забыл о существовании ревенанта. Главной своей наградой он считал дэву, что так внезапно присоединилась к ним в этом пути.
XXIII
Обстановка
Магические печати тревоги не раз спасали жизни.
Даэву недопустимо забывать их значение:
Жёлтый – следы нечисти.
Фиолетовый – столкновение с порождением Серого мира.
Красный – смертельная опасность.
Ревенантов редко приходилось перевозить, но если уж до того доходило, то занимались этим днём. Обычно использовали крытую телегу, под навес которой помещали клетку. Саму клетку, в свою очередь, накрывали тканью, чтобы исключить проникновение дневного света.
За средство перевозки отвечал наставник, и он вполне справился со своей задачей: телега стояла на краю леса за час до рассвета.
Тащил сеть с ревенантом в основном Рафаиль, физическая сила которого заслуживала восхищения. Остальные расчищали путь, если возникали препятствия: убирали ветки с дороги и предупреждали заранее, если из дерева торчал сук, а из-под земли корень.
Работа шла слаженно и практически молча – все стремились вернуться в Академию до наступления вечера. До момента, когда тварь с приходом темноты наберётся сил и начнёт вновь приносить неудобства, а возможно, и пугать своим воем случайных путников.
Наставник Данталь Жевре, увидев сеть с ревенантом, лишь приподнял бровь и заявил:
– Всё же справились.
Затем, заметив у твари отрубленную конечность, укоризненно цыкнул:
– Пусть и не идеально, но сойдёт.
Мужчина направился к вознице, собираясь управлять телегой.
– Загружайте и отправимся. Раненые могут ехать внутри, рядом с тварью: отдохнуть и присмотреть за ней заодно. Хотя, как я заметил, все целы, отделались лишь мелкими царапинами, – деловито говорил Данталь, повернувшись спиной и натягивая на руки чёрные перчатки.
Флёр исподлобья смотрела вслед наставнику. В её взгляде читалось крайнее возмущение.
– Отделались лишь мелкими царапинами… – сгримасничала она.
– Флёр, прикуси язык, – бросил наставник, не оборачиваясь. – Знаешь ведь, что я услышу.
Дэва отвернулась и уже тише прошипела:
– Может, на это и расчёт.
– Флёр! – рявкнул наставник.
Она подняла ладони, делая вид, что умывает руки, и дежурно извинилась, после чего, прихрамывая, поплелась к телеге.