– В последнее время она стала вести себя иначе, – заметила я.
Поведение Флёр всегда было вызывающим и дерзким. Но при наставниках она свой характер не показывала.
– Может, потому что моя мать взяла её в ученицы?
– Изабель Ларак обучает её?! – Я быстро глянула на Айвен. Мой голос звучал тихо, но отчётливо.
Айвен, помедлив, кивнула.
– За месяц до Академии начала. Я не стала говорить тебе – и так беспокойств хватало. Но моя мать всегда мыслит наперёд и если что-то делает, то рассчитывает, что это принесёт ей многократную пользу. – Ларак склонилась к моему уху. – У меня нет доказательств или даже косвенных улик. И я не уверена даже на пятьдесят процентов, но на всякий случай предпочитаю следить за тем, что говорю в её присутствии.
Слова Айвен звучали разумно, хотя и вдвойне печально, потому что за годы обучения в Академии Снов мы с Флёр сблизились.
– Я понаблюдаю, – отозвалась я, имея в виду дар эмпата. Айвен глубоко вздохнула, выражая молчаливое одобрение.
Вскоре ревенант был погружен в телегу и тщательно накрыт тканью. Тварь пыталась буйствовать, раскачивая повозку и пугая двух запряжённых вороных коней. Но едва забрезжил рассвет, окрашивая небо в золотые тона, монстр начал затихать. Солнце лишало его сил, делая будто нереальным, как рассеивающийся к утру ночной кошмар.
– Как твои дела? – спросила я у Айвен спустя некоторое время, когда они уже находились в пути, а таинственный клочок леса, окружённый лавандовыми полями, скрылся из виду.
– Даже не знаю, что ответить. Вроде всё в порядке. Мои оценки в Академии Снов наконец-то стали достаточно высокими, чтобы удовлетворить мать, – негромко отозвалась Ларак. Мы намеренно отстали, чтобы никто не мог подслушать. – А твои? Ты выглядишь мрачнее, чем обычно.
– В целом неплохо, – при этих словах, словно вспышкой, мелькнула картина недавней сцены с Фредериком. Как он сидит у стены и, ошеломлённый, с долей обиды смотрит на меня. – Изабель поручила вести записи обо всём вокруг, – продолжала я. – Должно быть, проще сказать, что она приказала мне шпионить. И в своём приказе Изабель была очень настойчива.
Айвен поджала губы и призналась:
– Я тоже пишу такие письма. И думаю, не только я. Вся загвоздка в том, чтобы сообщить то, что будет важно моей матери, но незначительным для меня самой. Когда есть польза, она может закрыть глаза на иные обстоятельства.
Я тоже думала в подобном ключе. Ещё мне определённо захотелось обсудить это с Люцием. Из меня лжец неважный, Моран гораздо лучше поднаторел в этом искусстве. И он умеет понравиться, если пожелает. Будто предчувствует, что хочет увидеть или узнать собеседник. Таланты теневого в написании подобных доносов мне бы очень пригодились.
– Вообще-то, в Академии Снов сейчас тяжёлая атмосфера. Несколько теневых не вернулись, чтобы продолжить обучение. Откровенно говоря, я удивлена, что наследник Северного ордена здесь, – слова Айвен стали ушатом ледяной воды мне на голову.
– Что ты имеешь в виду?
Слушая Айвен, я рефлекторно следила взглядом за Люцием. Похоже, это продолжалось уже некоторое время, а мне казалось это так естественно, что придала значение лишь теперь.
– Академия Снов потеряла свой нейтралитет. Уже месяц за дисциплиной следит и нередко присутствует на занятиях так называемая Комиссия Порядка и Безопасности. Они наблюдают за тем, как именно проходит обучение, – на мгновение глаза Айвен вспыхнули. – Ты знала, что Цецилий глава Академии Снов?
– Скажем так, я догадывалась.
– Как?
– Было много факторов. Он слишком часто сбегал с наших индивидуальных занятий и опаздывал. Поразительная занятость для наставника, который практически не вёл лекций. – Чуть подумав, я добавила: – И однажды он оставил на столе официальную бумагу, где он расписался в строке для главы Академии, – тогда всё окончательно сложилось. Но это было случайно, обычно, если это не касается меня или близких, в чужие дела я не вмешиваюсь.
– И ты поэтому никому не сказала? – прошептала Айвен, всё же глянув в ту же сторону, что и я, – на Люция.
– Цецилий понял, что попался, и попросил меня молчать. Поэтому да, никому, – и, опровергнув её невысказанные мысли, подчеркнула: – И Люцию в том числе.
Оставлять личность главы Академии в тайне было одним из способов сохранять её нейтралитет. Когда тебя окружают могущественные ордена со своими интересами, порой уловки и хитрость являются наилучшим выходом.
Похоже, мои слова о том, что Люций тоже остался в неведении, расслабили Айвен. И она после нескольких секунд молчания продолжила:
– В эту так называемую комиссию входят двое теневых и трое светлых.