– Они использовали тот неудачный эпизод с охотой в городе Ин и надавили на Цецилия? И как светлые добились, чтобы их численность стала больше?
Политика между орденами оказалась грязным делом. Для получения преимущества прибегали к любым предлогам.
– В большей степени думаю, что да. А насчёт количества теневых – говорят, это из-за причастности ордена Чёрных Скал. Она-то доказана, пусть остальные и утверждают, что инклементии действовали самостоятельно, – вздохнула Айвен. – Теперь орден Чёрных Скал в бегах, и ни один из их представителей в Академию Снов не прибыл. Хоть одна хорошая новость.
– Кто из светлых орденов в комиссии?
– Даэвы из Красного Леса, ордена Помнящих… И Меча и Справедливости.
Упоминание ордена Натана Страйда сразу заставило погрузиться в мрачные мысли. У ордена Меча и Справедливости был больший вес среди остальных. Если в Академии их представитель, то для этого должны иметься веские причины. Как минимум, уверенность в чужой виновности.
Тот скандал, который разразился после смерти Натана Страйда, стал одним из самых глубоких клиньев, вбитых между светлыми и теневыми орденами. Из-за того, что поместье и контора Бенисио сгорели, прямых доказательств вины теневых не осталось. Все подставные письма на фларканском обратились пеплом. Но оставались косвенные – монеты Акракса в городе и замеченный отряд теневых на подступах. Пусть даэвы из Северного ордена действовали скрытно, а само появление Люция Морана в ту ночь осталось в тайне, полностью избавиться от слухов не удалось. И, говорили, глава ордена Меча и Справедливости убеждён в виновности теневых – в том, что они вели тайные раскопки на бывшей Проклятой земле и хотели использовать Натана как жертву из-за того, что его сын многое узнал. Но когда этого не вышло, то просто убили.
Мой взгляд, едва переместившись, снова невольно нашёл Люция. Я будто боялась, что если потеряю его из вида, то он действительно исчезнет. Странные мысли. Не менее странные поступки. Если ещё полчаса назад я чувствовала внутри себя стылую пустошь, то теперь ледяной покров дал несколько глубоких трещин.
Теневой див находился впереди и о чём-то болтал с Блезом, временами отвечая Коэну. Тёмные одеяния на фоне зелени и яркого рассветного неба из-за этого выделялись особенно чётко и были будто окружены ореолом сияния. Волосы же, собранные лентой на затылке, мерцали ещё ярче в золотых лучах. Высокий и стройный. За последний год Люций так вытянулся, что стал выше минимум на полголовы всех рядом с ним идущих.
Почти бок о бок с ним шла Ренита из ордена Чёрного Лебедя, но с первого взгляда становилось очевидно, что именно она пытается не отставать и старается держаться ближе, а не Моран.
Отчего-то это наблюдение вызвало слабую улыбку.
– Люций настолько часто спрашивал меня о тебе, что мне стало даже совестно. Ведь я не могла рассказать о тебе ничего дельного, – вдруг огорошила меня Айвен.
Когда Ларак отправлялась в Академию, мы договорились не писать в письмах ничего важного – существовала большая вероятность, что все послания в обители проверяются. Если же нельзя написать о том, что действительно волнует, пропадает надобность писать вообще.
– Наверное, теперь он тебе доверяет, раз достаёт вопросами, – произнесла довольно ровно, хотя после слов Айвен моё внимание ещё сильнее прикипело к Морану. Её замечание определённо меня взволновало.
– Должно быть. Но не думай, что меня это радует. Я всё ещё считаю вашу дружбу проблемой. Хотя теперь моё мнение о самом Люции и изменилось. – Не дожидаясь от меня какого-либо ответа, Айвен продолжила: – Я знаю, что вы помогаете друг другу. Но в то же время в каких-то ситуациях, если бы ты не вмешивалась, то его бы помощь и не понадобилась. А вмешиваешься ты из-за него. Точнее, из-за него ты когда-то усомнилась в даэвах и теперь относишься ко всем с недоверием. Я не говорю, что твои подозрения неоправданны. Но жилось бы гораздо легче, если бы их не было.
Я удивлённо моргнула, наконец-то оторвав взгляд от Люция и посмотрев на подругу.
– Айвен, ты ведь понимаешь, что пытаешься убедить больше себя, а не меня? Я не хочу чувствовать это, но твои эмоции слишком громкие.
Айвен не растерялась. Скорее на мгновение замерла, будто мои слова были для неё одновременно ожидаемы и в то же время стали открытием. Дэва тяжело вздохнула, точно наконец-то призналась в чём-то самой себе.
– Я боюсь своей матери, Сара. Но меня больше не страшат её крики или нотации, сильнее всего меня пугает, если она сделает что-то с тобой.
Едва она договорила, как впереди раздался вскрик – Ренита поскользнулась на почти высохшей луже и не упала лишь благодаря быстро среагировавшему Люцию, удержавшему её за спину, едва не на полпути к земле.