Ренита рассыпалась в слишком бурных благодарностях (показавшихся неуместными далеко не мне одной – слишком незначительной была помощь для столь бурной реакции) и негромко, так, чтобы наставник не услышал, добавила:
– У меня осталась небольшая бутылка вина в комнате. Я потом тебя угощу.
Люций же со слегка натянутой улыбкой ответил:
– Не переживай. Если бы ты упала, я бы тоже испачкался. – После, видя озадаченность на чужом лице: – Брызги, – показал он на лужу. – Я же совсем рядом стоял.
После этого Моран как ни в чём не бывало пошёл дальше.
К нам с Айвен подбежала Сильфа, вклинилась в середине, закинув руки на наши плечи и хихикая:
– Вы видели? Видели?! Видели, как он её отбрил? – Она запрокинула голову и, едва не плача, выговорила: – Я потом тебя угощу… Вот умора.
– Заткнись, а? – прошипела подлетевшая к нам Ренита. Лицо её пошло красными пятнами, и мне даже стало её жаль.
– Молчу-молчу, – насмешливо отозвалась Сильфа. Ренита гневно сжала кулаки, но не нашлась что ответить.
– Не слишком ли это жестоко? – задумчиво спросила я, смотря ей в спину.
Взгляд Сильфы, обращённый на меня, был странным, будто безмолвно обвиняющим в глупости.
– Обычно даже дураки спустя несколько попыток понимают намёки, – Сильфа оскалилась. – Но, если она всё поняла и так же продолжает, почему я не могу посмеяться над этим? Тем более уверена, что Морана это тоже задрало. – И в завершение выдала: – Не думаешь о себе, так подумай о нём.
– Пойду проверю ремни на настиле, – отозвалась я, оставляя обеих дэв. Банальный предлог, чтобы побыть одной.
Узкая дорога, по которой ехала телега, с двух сторон поросла кустами шиповника. В это время года, налившись краснотой, он ярко выделялся на фоне пожухлой, пострадавшей от ночных холодов листвы.
«И что я творю?» – спросила саму себя, глядя на надёжные узлы верёвок, скреплявших ткань навеса с бортом телеги. Стоило признать, что меня уязвило замечание Сильфы. К тому же проницательности Зефирос можно было позавидовать. Да и в итоге она была права.
Я тяжело вздохнула. Последние пару месяцев внутри царил лишь давящий холод. Удивительно, насколько быстро Люций заставил его исчезнуть. Моран лишь смотрел, а я уже с трудом могла сосредоточиться на ревенанте под пристальным вниманием его пылающих серых глаз.
Я замедлилась и, никем не замеченная, вскоре отстала – телега вот-вот должна была скрыться за поворотом, оставив меня одну на дороге.
По крайней мере, я так думала, пока за моей спиной не раздался голос:
– Сара Сорель, у меня сердце разрывается, когда я вижу тебя такой потерянной.
Я вздрогнула и медленно обернулась.
Я отшатнулась. Люций стоял вплотную и мягко улыбался. Потом отступил, но лишь на шаг.
– Как ты… – начала я, но не договорила. Я думала, он шёл далеко впереди, вместе со всеми.
– Магия и никакого таланта. Хотя нет… Наоборот, талант и никакой магии. На самом деле я могу становиться неприметным, если сильно того захочу.
Я без предубеждения запустила ладонь в рукав его мантии, сразу же выуживая наружу остатки использованной теневой печати.
– Поймала с поличным, – лукаво произнёс Люций, ничуть не растерявшись.
– Лгун, – беззлобно окрестила его.
– Слишком громкое заявление для невинной шалости.
– Тогда какое подойдёт больше?
– Обворожительный обманщик?
Я даже не знала, что на это сказать. Лишь укоризненно качнула головой, вкладывая его собственную печать Люцию в ладонь. Хотела отойти, как вдруг он склонил голову, упёршись своим лбом в мой.
– Anima mea, Сара. Я так безумно по тебе скучал, – прошептал он хрипло, со сбившимся дыханием.
Я застыла. Но скорее из инстинктивного страха разрушить момент. Пропустить и не запечатлеть в памяти каждую секунду утекающего сквозь пальцы времени, которого было и без того очень мало.
Последнее осознавала не только я, но и Моран:
– Нам нельзя надолго пропадать из виду. – Он отстранился и с улыбкой, слегка сощурившись, направился по дороге. Сделав несколько шагов, остановился и, качнув головой, призывно произнёс: – Ну же, Сорель, не отставай. – И нагло добавил: – Даже если попросишь, я не оставлю тебя здесь одну.
В Академию мы вернулись к вечеру. Как только солнце скрылось за горизонтом, тварь после дневного затишья забушевала с удвоенной силой. Потребовалось срочно обновлять печати, и никто не мог спокойно выдохнуть, пока ревенант не оказался в клетке в башне Теневых.
– Боги, как я вымоталась! – Ноги Рениты подкосились, но она устояла, уперевшись рукой в стену. Затем она осмотрелась и, увидев соседние пустые клетки, озвучила то, о чём думали остальные: – Похоже, другие отряды либо ещё не вернулись, либо не добыли тварь живьём.