Мы притаились за одним из диванов.
– Я уж думал, ты пробудешь там целую вечность, – прошептал Люций едва слышно. Его серые глаза мерцали в темноте. – Как дела, Сара? Как добралась? Как прошли последние пара месяцев? Почему на самом деле ты не вернулась в Академию Снов к началу обучения? И, может, ты перестанешь хмуриться и просто обнимешь меня?
Поток вопросов огорошил меня. Я не успела ответить ни на один, лишь мимоходом спросила себя: «Я правда хмурюсь?», как меня сжали в объятиях. Крепко, так, что даже стало тяжело дышать.
Чуть помедлив, я подняла руки и обняла в ответ, ощущая, как слабо вздрагивает чужая спина и вскоре расслабляется. Никакого изящества и красоты не было в том, чтобы сидеть на полу, прячась за диваном. Но момент показался прекрасным.
Под ладонями билось чужое сердце. Пальцы путались в шёлковых волосах. Спина Морана показалась как никогда крепкой и широкой. Люций возмужал и повзрослел. И это невозможно было игнорировать.
Только я будто не изменилась. Осталась такой же нерешительной, вечно оценивающей свои действия на внутренних весах. И сама не успела заметить, как это сделало меня слишком пугливой.
Я прикрыла глаза, давая себе мысленное обещание стать смелее и решительнее. Хватит вариться в собственных сожалениях – и так потратила на это уже слишком много времени. Решение было быстрым, но твёрдым, напрашивающимся уже очень давно. Может, оттого сила и нетерпение будто разлились по венам.
– Лучше расскажи, как ты сам, Люций? Ведь у меня не происходило ничего интересного.
– Если так подумать, то у меня тоже, – хрипло прошептал он, не разжимая объятий.
– Я не поверю, что у Люция Морана жизнь была скучной.
В ответ он рассмеялся. Вибрация в его грудной клетке передалась и мне.
– Ну уж поверь. Интриги, наблюдения и дни в ожидании тебя. Разве это весело?
– Веселее, чем тренировки, медитации, самокопания и мысли о возвращении в Академию, – отозвалась я довольно беззаботно.
Отчего спустя несколько секунд затишья у меня и Люция наша перепалка вызвала улыбку. Его руки расслабились, мои тоже, и мы отстранились.
– Айвен рассказала тебе о комиссии? – тон сразу стал серьёзным.
– Да, но совсем немного. Знаю, что их пятеро.
Люций сосредоточенно кивнул.
– Да. Трое светлых и двое теневых. Они присутствуют на занятиях и шныряют повсюду, расшвыривая свои сигнальные печати. Сейчас выглядит так, будто они пытаются вырыть могилу друг другу. И пока соревнуются, кто кого первый загонит в ловушку. Среди теневых нет никого из Северного ордена или самых преданных нам обителей. Там представители ордена Каэдас и Илоса.
«Орден Каэдас…» – мысленно повторила я. Участие именно этого ордена выглядело ответом на присутствие представителя из Меча и Справедливости. Если последние судили и выносили приговор, то орден Каэдас были теми, кто сторожил преступников. К ним попадали не все подряд, а те, кто был опасен и чьи преступления вышли за пределы собственного ордена. На территории ордена Каэдас, в холодной пустыне на северном побережье, находилась тюрьма для даэвов.
– Главная мысль в том, что они верны Северному ордену и получили четкие приказы, но их действия не лишены своих интересов. К тому же назревает противостояние и не осталось ни хороших ни плохих. Все будут играть грязно, чтобы уцелеть.
– Люций… – среди всего сказанного Мораном я видела не просто предупреждение, а своеобразное послание: «Но несмотря ни на что мне ты можешь доверять». – Что бы ни делали твоя или моя сторона… Это тяжело, но я буду верить, что мы соблюдём баланс. Останемся верны друг другу и нашим орденам.
Невозможно было предположить, как изменит нас время. И дорогу мы избрали сложную. Но сворачивать с неё я не собиралась.
«Жизнь быстра и изменчива, одинаково любит делать приятные и не очень сюрпризы», – говорила Долорес.
Уголок губ Люция дёрнулся, но взгляд оставался слегка задумчивым.
– Хорошо, – произнёс он тоном, который просто кричал: «Поговорим об этом подробнее чуть позже». – Из светлых держись стороной от Анхельма из Красного Леса. Он тоже эмпат. У него нет таланта чувствовать эмоции на расстоянии, но, говорят, если он касается, то даже даэвам с тем же даром тяжело от него что-то скрыть.
– Я про него, кажется, слышала… – поражённо отозвалась я. Когда Айвен называла даэва из Красного Леса, то у меня даже мысли о нём не возникло. Точнее, я совершенно не вспоминала о светлом, пока не прозвучало имя. – Долорес говорила, что он препарирует чувства, как лягушку. Разделяет, находит каждый отголосок эмоции и на основе этого прекрасно выстраивает предположения и определяет причину и источник эмоций. И он идеально находит лжецов. За глаза его зовут…