Письменный стол тоже сдвинули с места. Когда-то Люций заснул за ним и опрокинул чернильницу. Она упала, и жидкость вытекла, оставив на полу тёмное пятно, чётко обрисовавшее контур ножки. Сейчас последняя не попадала в него, и светлый участок находился в стороне. И, наконец, самое очевидное – книги: полка на стене, раньше до отказа забитая фолиантами из библиотеки Академии Снов, оказалась практически пустой.
Кто-то определённо побывал в комнате в моё отсутствие. И не просто побывал, а устроил здесь обыск и забрал книги.
Выйдя в общий коридор и не став беспокоить Айвен, я направилась к Флёр, которая нередко оставляла свою дверь нараспашку.
Я застала дэву за тем, что она, тихо ругаясь и пожимая перебинтованную после ранения лодыжку, пыталась поудобнее усесться для медитации.
– Вот же тварь! Да чтоб её мечами истыкали, как ежа! – успела я расслышать, прежде чем окликнула её.
– О, ты успела вернуться, – скривившись от боли, проговорила Флёр и, потеряв равновесие, завалилась на спину. – Айвен места себе не находила.
Я вошла в комнату, протянула ей руку и, помогая снова сесть, спросила между делом:
– Ты не знаешь, кто был в моей комнате? Все книги с полки пропали…
– Книги? Так их в библиотеку забрали.
– Когда?
– Ещё летом. Говорят, у всех всё вычистили. Сказали, что после пожара Академия должна ужесточить выдачу фолиантов. Мало ли что пропало при пожаре? Да и записи, кому что выдали, тоже сгорели. Вот они всё и изъяли. Теперь любой труд не выдают дольше, чем на неделю.
– Это всё – решение прибывшей комиссии?
– А чьё же ещё? – саркастически ухмыльнулась Флёр. Она наконец нашла удобную позу и бросила на меня взгляд, будто говорящий: «Хочешь спросить что-то ещё?»
– Не буду тебя отвлекать.
Я вернулась к себе, обдумывая услышанное. Если кто-то приходил лишь забрать книги, зачем было устраивать обыск? Здесь явно крылось нечто большее. К тому же история вновь крутилась вокруг фолиантов из библиотеки. Сначала кто-то тайно обыскивает Проклятые земли, а теперь комиссия, подобно Лоузу Прауду, озаботилась книгами.
Велась грязная игра. И то, к чему она могла привести, если и было известно, то лишь богам…
«Хотя, может, и не только им», – мелькнуло у меня в голове, когда я взглянула на два запечатанных письма от гадалки, извлечённые из сумки. Печати оставались нетронутыми, и я не знала, чего хочу больше: чтобы они расплавились и я смогла прочитать предсказание, или чтобы навсегда остались в первозданном виде. После того как вскрылось прошлое письмо, случилась трагедия. И я не думала, что в этот раз будет иначе.
Следом за предсказаниями я выложила на кровать книгу с письменами на фларканском. В конце второго года обучения я забрала её с собой, чтобы практиковать язык. Именно её я когда-то первой взяла из библиотеки Академии Снов. И по стечению обстоятельств лишь её не забрали нежданные гости, побывавшие в комнате в моё отсутствие.
Стоило ли её вернуть? Или промолчать и сделать вид, что она моя?
Фолиант стал для меня памятным. Подойдя к ныне полупустой полке, я вернула книгу на её прежнее место. Вероятность второго обыска была крайне мала, а в остальном пусть распорядится судьба. Всё же это всего лишь книга.
Сев на кровать, я достала из складок мантии письмо Разии. Конверт из гладкой кремовой бумаги не был подписан, но весил достаточно.
Вскоре в моих руках оказалось несколько исписанных листов.
Сара, приветствую.
Надеюсь, ты прочитаешь это письмо не в тот момент, когда мой дорогой брат висит у тебя над душой. Жизнь в Северном ордене течёт своим чередом – я постоянно тренируюсь и занимаюсь гораздо больше, чем раньше, хотя и отдыхать не забываю. У нас уже выпал первый снег, и мы с друзьями ходили кататься со склона. По сравнению с напряжёнными событиями в лагере моя жизнь сейчас кажется даже скучной, хотя это вовсе не значит, что я ею недовольна. Повторения мне бы точно не хотелось.
Сара, как у тебя дела? Люций говорил, что не может с тобой связаться, пока ты в обители Сорель. Мне жаль, что мы не смогли попрощаться. В ту ночь всё случилось так быстро. И я понимаю, как ты старалась ради меня, как делала всё, чтобы защитить. Сейчас я думаю, что поступила слишком самонадеянно. Мне надо было сидеть на месте и не дёргаться. Ведь я поставила в опасное положение не только себя, но и тебя, и Винсента, и остальных. Но в тот момент мне казалось, что если не вмешаюсь я, то, пока это сделает кто-то другой, будет слишком поздно.