Однако именно совместные занятия были тем местом, где нас окружало меньше всего посторонних глаз. Зачастую мы пользовались этим, чтобы обменяться с Мораном записками.
В любом случае в стенах Академии приходилось быть крайне осторожной. Я не знала, получал ли Хьюз Баркнар, раньше неотступно следовавший за Фредериком, особые указания перед отправкой в Академию Снов, но временами всё его внимание сосредотачивалось на мне и Айвен. Он умел хорошо это скрывать. Не прощупывай я намеренно его эмоции, вряд ли бы что-то заметила.
– А вот и ещё один надсмотрщик, – негромко заметила Сильфа, глядя на Раске. Он был из теневых и того самого ордена Каэдас. Мужчина обладал бледной, сероватой кожей, будто всю жизнь провёл под землёй, и постоянно щурился, словно повсюду его встречало яркое солнце. Несколько месяцев, проведённых в Академии с её относительно тёплой для северных земель погодой, ничуть не изменили его вид и повадки.
Даэв был молчалив, но вокруг него витала такая аура, что никто не желал оставаться рядом надолго. В одном из писем Люций как-то рассказал, что тот долгое время работал надсмотрщиком в тюрьме. А учитывая место, где находилась тюрьма и их орден – на самом севере Акракса, где порой месяцами царили ночь и холод, – становилось понятно, откуда взялось это гнетущее чувство опасности.
Даэв, десятилетиями охранявший самых злостных преступников в столь суровых условиях, просто не может быть обычным.
– Спорим, он из тех типов, которых всё бесит, и поэтому он предпочитает молчать? А перед сном наливает себе вина, пересчитывает всех, кого ему довелось убить, после чего засыпает, укрывшись тёплым пуховым одеялом, с улыбкой на губах? – предположила Флёр.
– И как ты всю эту белиберду выдумала? – восхитилась Сильфа, ставя локти на стол, сплетая пальцы и укладывая на них подбородок.
– Ну, не такая уж и белиберда. Ты только представь, как он нежится в своей кроватке, – и он уже не кажется таким страшным.
– А это нормально, что я не хочу представлять какого-то мужика в его кровати? – вмешалась Айвен, уже справившись со своей порцией.
– Да, более чем нормально, – согласилась я с ней.
– Винсент, а вот у тебя какой ритуал перед сном? – вдруг переключила внимание Флёр.
– Ритуал? – переспросил озадаченный див.
– Да. Кто-то любит почитать, кто-то выпить вина, иные планируют дела на следующий день. О чём ты думаешь перед сном?
– Я ничего не делаю. Ложусь и сплю. И не думаю ни о чём.
От его ответа выражение лица Флёр стало кислым.
– А как же считать овец перед сном?
– Ерунда это всё, – вмешалась Айвен, поднимаясь на ноги вслед за мной. – Голова, наоборот, не отключается, и уснуть не получается.
– Встретимся в аудитории, – бросила я.
Мы с Айвен направились к выходу из столовой, пробираясь между столами, но у дверей столкнулись с ещё одним даэвом из комиссии. Анхельм шёл, погружённый в мысли, и едва не налетел на нас.
– Простите, задумался, – мягко отозвался див. В следующее мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, и губы расплылись в располагающей улыбке. – Айвен Ларак и Сара Сорель. Наслышан, наслышан о вас. Видел вас на занятиях, но давно хотел представиться лично. Анхельм Ротхарт из Красного Леса. – Он протянул руку к Айвен.
Без перчаток. Чистая кожа.
Я сглотнула, глядя на его ладонь. Ларак окаменела, её внезапная паника ударила по мне.
Со стороны эмпата поступок Анхельма выглядел слишком нагло. Неужели он думает, что мы так глупы?
«Успокойся», – приказала я себе и вместо того, чтобы уклониться, схватила за протянутую руку вместо подруги. Чужие, холодные и влажные пальцы сомкнулись вокруг моих, будто капкан.
Подобно воде, что просачивается в любую трещину, его дар попытался прорваться сквозь мою защиту. Мои способности превосходили его по мощи, но его дар действовал изощрённее. Он атаковал будто сразу с нескольких сторон. В ушах стоял шум.
– Слышал о ваших талантах. В ордене Сорель растёт достойное поколение. – Его улыбка стала ещё дружелюбнее, а давление на мою защиту – ещё более изощрённым. – В любом случае буду ждать более близкого знакомства.
Мою руку резко отпустили. Давление исчезло.
– До встречи, – пообещал Анхельм Ротхарт, на прощание помахав ладонью, и растворился среди учеников.