– Почему тогда не «Академия Кошмаров»? Логичнее ведь? – раздался чей-то голос с задних рядов.
– Слишком поверхностно. Сны не состоят только из кошмаров. Не стоит забывать и о хороших снах. К тому же, как вы могли убедиться, проклятые предметы тоже могут погружать в сон. – Анима поджала губы, обводя взглядом помрачневшие лица. – Конечно, с моей стороны дурно вспоминать ситуацию в городе Ин. Тот проклятый предмет – беспрецедентный случай, и вам очень повезло, что на вашем курсе учится такой могущественный и талантливый сомниум, как Айвен Ларак.
Анима благоволила к Айвен и большей части парней. Почему-то преподавательница недолюбливала девушек, зато к дивам всегда относилась мягче. Моя подруга была скорее исключением из правил. Думаю, немалую роль сыграл её талант. Ко мне же наставница испытывала неприязнь. Я чувствовала это, и она прекрасно понимала, что я знаю.
Айвен испытала стыд, считая похвалу незаслуженной, но внешне это было незаметно. Она держала голову прямо и как раз заканчивала делать очередную запись в тетради.
– Но в целом погружение в сон от сильных проклятых предметов для даэвов не редкость. Ведь обычными способами – навевать желания, вызывать одержимость или убивать одной лишь злобой – они не могут. Поэтому сон – закономерное явление, чтобы вас замедлить и, в редких случаях, даже убить.
Люций сидел на другом конце ряда рядом с Коэном и скучающе вертел в руках камешек – гладкий, чёрный, похожий на гальку, вероятно, подобранный где-то на улице.
Я периодически отвлекалась на его белые изящные пальцы, мягко и ловко перекидывающие камешек.
– Впрочем, мы отдалились от темы. Всё это было предысторией к тому, что до сих пор некоторые ревенанты сохранили способность отравлять даэвов. И не просто ослаблять их, а как иногда бывает со скардами, перегрузившими себя видениями, – истощать. Это тот самый случай, когда каждый может побыть в шкуре даэва-скарда.
– Наставник, вы рисуете нам сомнительные перспективы, – насмешливо заметил Люций. – Зачем кровь ревенантов в этих чашках?
По аудитории прокатился шёпот.
– А вы как всегда проницательны, Моран, – похвалила его Анима. – Я же обещала подготовить для вас кое-что интересное на этом занятии.
Дэва была уже в возрасте, и каждая улыбка натягивала пергаментную кожу на её лице.
– Насколько я знаю, моё занятие у вас последним сегодня. Если испытание изнурит вас, сможете сразу отправиться отдыхать.
– Вы хотите, чтобы мы испытали на себе эту кровь? – с явным недоверием спросила Айвен, глядя на чашки на столе, как на гадость.
– Конечно, – подтвердила Анима. – Её должны попробовать все без исключения.
Я ощутила от неё толику злорадства. Сдача экзаменов по дисциплине этой дамы в Академии Снов всегда давалась мне тяжело. Отчасти причина заключалась в том, что сама наука о снах была мне не по душе – начиная с самых первых занятий, когда кошмар с убийством отца отразился в кристалле и едва не стал всеобщим достоянием.
После того случая Анима долгое время обращалась со мной осторожно, будто я могла в любой момент потерять контроль и доставить проблемы. Постепенно её опасения иссякали и к середине второго года растворились окончательно. И теперь она хотела, чтобы я испытала на себе кровь ревенанта и вновь погрузилась в кошмары?
Я смотрела на эти чашки, и внутри у меня всё холодело. Не было ни паники, ни страха – лишь удивительное спокойствие и тишина, словно затишье после яростной бури. Будто вокруг следы недавнего неистовства стихии, но в то же время всё настолько безмятежно, что картина кажется сюрреалистичной.
Мы перешли в другую часть кабинета – к кушеткам. Весь процесс происходил так: неглубокий надрез на запястье, и капля крови ревенанта – прямо на рану. Уже одно прикосновение его крови к коже причиняло боль, что уж говорить о ране.
Занятие должно было сделать нас сильнее. Но когда я смотрела на чёрную кровь, распространяющую по комнате лёгкий сладковато-гнилостный запах, мне становилось не по себе.
Меня накрыла тень. Рядом остановилась Ирис со скрещёнными на груди руками и со шпилькой в волосах – той самой, что когда-то взяла у меня. Это украшение, подаренное Фредериком, одним своим видом воскрешало воспоминания о той ноте, на которой мы расстались с братом.
– Не удивлюсь, если Анима позовёт тебя первой, – тихо заметила Ирис. – Недолюбливает она тебя. Ты только, пожалуйста, держи свой дар в узде, а то меня после него тошнит, – пожаловалась она, касаясь виска. Заметив взгляд наставницы, Ирис улыбнулась и с притворным участием спросила: – Бедняжка, как же ты всё это выдерживаешь?