– Напрягаюсь, – скупо отозвалась я, не уточняя, что именно она подразумевает под словом «всё».
Я подняла глаза и встретила взгляд Люция. Моран понимающе улыбнулся.
В этот миг в моей голове промелькнула мысль: «Почему мне кажется, что он что-то замышляет?» Я ещё не понимала, насколько попала в точку. Ведь через несколько секунд Люций, поднявшись со своего места, подошёл к чашкам и придирчиво рассмотрел их содержимое. Затем он заявил с полной серьёзностью:
– У меня фобия перед кровью ревенантов. Иногда я падаю в обморок.
Среди однокурсников прокатились сдержанные смешки. Не будь здесь наставницы, Сильфа непременно отпустила бы какой-нибудь хлёсткий комментарий. Как можно охотиться на ревенантов и при этом бояться их крови? Да и если фобия настоящая, почему раньше он никогда не падал в обморок?
Вероятно, те же мысли пронеслись в голове у Анимы Мерсер, поэтому первые секунды она выглядела сбитой с толку. Но, надо отдать ей должное, пришла в себя она быстро.
– Я ценю ваше чувство юмора, Люций. Но для него сейчас совсем не место.
– Если бы я шутил… – сокрушённо вздохнул Люций. – Ранее, когда я сталкивался с тварью, то стоило лишь её убить, сразу отворачивался, чтобы крови не видеть. Небезопасно? Да. Но это ведь лучше, если я упаду в обморок? – риторически вопросил Моран, будучи единственным актёром своего же театра. – Я предупредил вас на всякий случай – а вдруг и правда потеряю сознание? – в его тоне не звучало и нотки веселья. Одна лишь полная серьёзность. Я бы сказала, что он был даже бледен, но у Морана подобное состояние было пожизненным. Его светлая, алебастровая кожа меняла цвет и приобретала явный румянец лишь во время бега, тренировок или иных физических нагрузок.
– Хорошо, – в итоге недоверчиво процедила Анима Мерсер. – Постойте пока в сторонке.
– От души благодарю. – Люций поклонился, будто аристократ на приёме у особы титулом выше: рука у сердца, серебристые волосы, свесившись, почти скрыли промелькнувшую на его губах улыбку.
«Что же ты задумал?» – гадала я.
Люций отошёл к стене, к кристаллам на кованых стойках, возвышавшихся почти на метр. Это была личная коллекция Анимы, которой она невероятно гордилась. Все эти кристаллы она использовала для трансляции снов. Среди них был и тот самый, что наставница применяла на наших занятиях с первого года обучения.
За Люцием последовал Коэн, что-то удивлённо спрашивая. Рафаиль остался на месте, покачав головой. Блез же стоял без малейших эмоций, видимо, решив не вмешиваться.
Моран поднял руку, останавливая словесный поток Коэна, и я прочла по губам: «Секунду».
Затем Люций оглянулся, уставился на меня и качнул головой в безмолвном приказе: «Иди сюда».
Что?
Я моргнула, неуверенная, ко мне ли он обращается.
Но теневой див тут же ткнул в мою сторону пальцем и скорчил пантомиму с явным посылом: «Ну же, давай! Не упрямься, Сара!»
И почему, даже когда Люций молчал, мне показалось, будто я наяву слышала его голос? Богатство моего воображения начинало меня пугать.
Мне ничего не оставалось, как сдаться, пока его призывы не заметил кто-то, кроме меня и Айвен, которая решила последовать за мной.
– Прекрасная компания, – прошептал Люций, окидывая нас взглядом: Коэна, смотрящего искоса, растерянную Айвен (пошедшую за мной, чтобы я не оставалась одна с теневыми) и меня, пока всё ещё пытающуюся разгадать чужой план.
«На то есть причины. У него всегда и на всё есть причины», – повторила я про себя.
– Это занятие, полагаю, никому не по душе. Наша глубокоуважаемая наставница решила окончательно запечатлеться в нашей памяти в виде неприятного воспоминания, – начал издалека Люций.
Я слушала Морана, но часть моего внимания была сосредоточена на Коэне. Его эмоции были надоедливым роем мух – нервозность, страх, стыд, зависть, вспыхивающая искрами, словно от огнива, когда Люций говорил, и в то же время какое-то ощущение превосходства. У меня аж голова заболела, пока я раскладывала эту смесь чувств по полочкам.
– Не прощупывай меня! – вдруг тихо рыкнул Коэн, шагнув ко мне вплотную.
Я и не заметила, как начала смотреть прямо на него. Возможно, мне стоило извиниться, но вместо этого:
– А то что? – холодно сказала я.
Глаза Коэна выпучились, ладони сжались в кулаки, и он хотел приблизиться ещё сильнее, но…