Подруга прислонилась к перилам и глубоко вдохнула, позволяя ветру играть её растрёпанными прядями.
– Следующее сновидение будет сложнее, – предупредила Айвен, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога.
– Я понимаю.
Она кивнула, её взгляд скользнул по наручам на моих запястьях.
– Неужели всё и правда скоро закончится? Мы закроем портал… До сих пор не верится.
– Чем займёшься после?
Айвен вновь рассмеялась, но в смехе слышалась усталость. Она всмотрелась в даль – на солнце, подернутое тонкой пеленой облаков, точно туманом.
– В моей жизни мало что изменится. Я не собираюсь защищать Дэвлат или воевать с монстрами. С меня хватит, – призналась она. – Мне это неинтересно. Я уже покинула светлые ордена и не хочу возвращаться. Пусть кто-то другой поработает. Вернусь на Аркадиан, буду держать свою таверну и пытаться продавать вино.
Я уважала её решение. Если это было её настоящим желанием, я могла только поддержать.
– Почему «пытаться»? – уточнила я, зацепившись за слово.
Дэва с улыбкой поджала губы, крепче сжимая перила.
– Моя таверна находится в настоящей дыре. Да Аркадиан и сам – то ещё место, но и там есть свои престижные и не очень районы. И моя забегаловка, как ты могла догадаться, находится в последних. Соседи торгуют дешёвым пойлом, которое по карману местным. Мои же вина рассчитаны на средний класс, поэтому особым спросом не пользуются. Самаэль отзывается о них нелестно, но стал бы он их хлестать в таких количествах? Скорее, у него просто завышенные стандарты, – пожаловалась она. – В общем, если бы не несколько постоянных заказчиков с улиц Звезды, моя таверна давно бы прогорела.
– У тебя появились друзья на Аркадиане, кроме Самаэля?
Брови Айвен сошлись на переносице:
– Это место не для крепкой дружбы. Но несколько знакомых есть. Не совсем друзья, но они наверняка заметили моё отсутствие.
– Кто они? – проявила я любопытство, чувствуя, как во мне просыпается желание узнать эту новую Айвен лучше, восполнить пробелы за пропущенные годы.
Холодный ветер ожесточился, вырывая изо рта облачка пара. Температура стремительно падала.
– Да так, – отмахнулась Айвен. – Кое-кто из местной стражи – клевретов, и ещё пёстрая компания из местной воровской гильдии. Они захаживают раз в месяц. Подозреваю, что один из них – из народа фатта, – буднично призналась она и тут же продолжила, словно осенило: – Интересно, как меня угораздило обзавестись такими пёстрыми знакомствами. Кстати, ты, наверное, не знала, но Аркадиан довольно развит. На острове полно разных механизмов. Думаю, сказалось отсутствие монстров и королевской власти. У них, конечно, есть правитель, но он как-то избирается, и там всё сложно.
Она активно жестикулировала, и на её лице играла улыбка. В этот момент она выглядела счастливой – гораздо счастливее, чем в юности, в стенах обители. Её глаза сияли.
«Может, и не стоило отрывать её от жизни, которую она выстроила за эти годы?» – мелькнула мысль, пока я разглядывала узоры на наручах – колючие лозы, будто готовые вот-вот ожить и впиться в плоть недруга.
– Ну, так или иначе, нам пора собираться, – бросила Айвен, поворачиваясь спиной к перилам. – Хотя вещей у меня – раз, два и обчёлся, а Самаэль, я уверена, попытается набить сумку вином. Иногда мне кажется, что в еде он нуждается меньше, чем в выпивке.
Светлая дэва ухмыльнулась. Солнечный свет играл в её волосах.
И тут мир взорвался.
Над обителью прокатился оглушительный звон тревоги, режущий уши и леденящий душу.
Входная дверь с грохотом разлетелась на куски. Ошмётки дерева, словно щепки, впились в противоположную стену. На пороге, окутанные облаком пыли, возникли Люций и Самаэль – у первого лицо было искажено яростью, у второго – смесь гнева и ужаса.
Из ниоткуда, из самой пустоты, хлынула тьма. Плотная, как чернила, живая и хищная. Она не плыла – она рванула через балкон, как копьё, и врезалась Айвен в грудь.
Её отбросило, как пушинку, на перила.
– Ты обещала не молчать… – прошипел голос Тени, звучащий сразу со всех сторон. – Но раз нарушила слово, то наслаждайся расплатой.
Тьма, вдруг щупальцем обмотав тело подруги, скинула Айвен с балкона. Морозный утренний воздух прорезал её крик. Звук соприкосновения тела с камнем был быстрым и хлёстким. При падении с такой высоты невозможно было выжить даже даэву.
На Западном побережье Исонии
Его смех грянул громко и заразительно – так смеются, торжествуя победу. Восседая в кресле с высокой бархатной спинкой в центре комнаты, он то сгибался вдвое, прижимаясь к коленям, то запрокидывал голову, вминая себя в мягкую обивку.