Это длилось несколько минут. Движения повторялись по безумному кругу, словно в театре одного актера.
Комната вокруг Тени представляла собой руины: на стенах зияли глубокие борозды, будто их вспороли чьи-то когти, клочья обоев с изображением винограда свисали с развороченных деревянных панелей. Повсюду валялись щепки. Треснутые сферы с соком глимы расплескали свою густую жидкость по некогда роскошному, а теперь опалённому и испачканному ковру. Опрокинутая ваза подкатилась к ногам пленника, стоявшего на коленях посреди этого хаоса и хранившего терпеливое молчание.
Насмеявшись досыта, Теневой Люций наконец вспомнил о его присутствии.
– Точно. Совсем забыл о тебе, – в его ладони материализовался сгусток тьмы. Он сжался, уплотнился, затем, словно живой удавкой, протянулся к шее пленника и обвил её, став отчасти и ошейником. – Но у меня было куда более интересное развлечение. Сара обманула меня. И я придумал, как за это нужно наказывать. Смерть Айвен – идеальная расплата.
Глаза пленника расширились, он судорожно открыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого издал тихую, хриплую усмешку и склонил голову. Словно знал нечто, недоступное Тени.
– Что?! Говори! – рыкнул Теневой Люций, и удавка из тьмы на шее Фредерика сжалась, заставляя того побледнеть.
– И чего ты… хотел… добиться? – выдохнул Фредерик, его голос был прерывистым от недостатка воздуха. Часть его одежд была разорвана, от мантии остались клочья. Сквозь прорези виднелась кожа, усеянная шрамами так же густо, как небо – звёздами. Щеку рассекал свежий порез, из которого сочилась и уже подсохла кровь.
Мысли Фредерика метнулись в прошлое. Он приехал на запад Исонии, чуть южнее столицы, надеясь отплыть в море – это могло стать спасением от тварей. Но не вышло. Нападение было стремительным. Многие из его воинов сдались, едва увидев то, с чем им предстояло столкнуться.
– Это невозможно победить, – с безумием в глазах бормотал Град, глава Золотых Масок, пока полчища тварей облепляли прибрежную резиденцию подобно саранче.
А сам дом… он был островком уюта и роскоши: несколько этажей с окнами от пола до потолка, лёгкие занавески, плетёная мебель, картины, обширный сад и морской бриз, приносящий солёные брызги с волн, разбивающихся о скалы.
Когда до Фредерика только дошли слухи о Проклятом, обращающем людей в ревенантов, он усомнился, что это Люций Моран. Тот годами вёл себя почти прилично – и вот, с пробуждением Сары, просто сорвался? Это было мало похоже на правду.
Позже письмо от Сары всё прояснило. Оно пришло вовремя, чтобы спасти хотя бы часть ордена Сорель.
«Всё – на благо ордена. Всё – ради укрепления его власти», – так говорил Идверд Сорель, отец Фредерика. И если сам Фредерик порой желал чего-то для себя, это никогда не влияло на управление орденом. Он считал это своей платой за службу. Отдавая так много себя, разве не мог он получить хоть что-то взамен? Даже если это была его сестра, то какая, в сущности, разница?
Но величие ордена Сорель – выше любых моралей и правил. Равно как и его сохранение.
Поэтому, когда Фредерик понял, что тварь охотится именно за ним, он отделился с небольшим отрядом Золотых Масок от основной группы и направился к побережью. Хоть кто-то должен был выжить. Хотя бы его дети. Они – будущее ордена Сорель. А он, пусть ему и не хотелось в это верить, – прошлое.
– Чего я хотел добиться? – переспросило существо, склонив голову набок. Оно выглядело в точности как Люций, но глаза его пылали алым, и эта версия Теневого определённо была безумна. – Это наказание. Я был в ярости. Я захотел заставить её страдать, чтобы она никогда больше не смела так поступать!
Фредерик снова рассмеялся, горько и негромко. Теневой Люций прищурился, затем поднялся и замер, глядя на него сверху вниз. Его молчание было страшнее угроз. Он сделал шаг. Ещё один. Пугающе медленно, неотрывно глядя в глаза пленнику, он приблизился и с размаху пнул его.
Фредерик рухнул на пол, но его тело продолжала сотрясать мелкая дрожь – уже не от страха, а от того же горького веселья.
Он перевернулся на спину, пальцы наткнулись на что-то влажное – растёкшийся по полу сок морозии.
– Ты хотел добиться её внимания, – тихо, но чётко произнёс Фредерик, смотря в потолок невидящим взглядом. Вдруг его охватило странное, неестественное спокойствие. – А получишь лишь её безразличие. В конце концов тебя убьют без тени сожаления. Айвен нельзя было трогать… Полагаю, её жизнь была куда ценнее моей.
Пока он говорил, лицо Теневого Люция искажалось, становясь всё мрачнее. Тьма, живая и вязкая, поползла по его руке, как чёрная смола. Несколько секунд он стоял недвижимо, подобно изваянию, а затем поднял ногу и наступил каблуком на раскрытую ладонь Фредерика. Раздался хруст. Фредерик скривился, стиснув зубы.