Порой казалось, что до сих пор лечу с балкона. Даже ветер будто свистел в ушах.
Я должна была разбиться. Если бы разбилась, то кто бы в итоге погиб – я или Айвен? Без проверки этого никак не узнать. Да я даже не понимала, что произошло. Те, кто всё видел, говорили, что я вдруг будто взорвалась белой вспышкой, и ударная волна приостановила падение. Остались лишь царапины и порезы.
Самаэль утверждал, что я выплеснула всю силу из тела Айвен. Может, и правда. Неудивительно, ведь я сразу уснула. Даже столкновение с землёй не запомнила. Очнулась в своём теле, когда Айвен всё ещё спала в своём.
Поразительно.
Мне до сих пор казалось, что всё это произошло не со мной.
Все отреагировали на случившееся по-разному – среди даэвов, далёких от правящего рода, и людей на территории обители с новой силой разнеслись слухи о святой. Сезар испугался за меня, Флёр злилась, кажется, на всех и вся, Рафаиль если что-то и думал, то вида не показывал, Регис ещё больше озаботился моими способностями, Самаэль, кажется, тоже был зол, но у него был конкретный объект своей злости – Тень. Я и Люций в этом с ним соглашались, но, помимо прочего, Моран немного замкнулся в себе. Его явно одолевали мрачные мысли, о которых он пока не спешил говорить.
– Надо написать Сильфе и рассказать о случившемся с Айвен, – сказала Флёр.
– Нет, не надо, – тут же отклонил Люций. – Ты можешь предупредить её о способностях Тени, но Айвен не упоминай. Пусть она всё узнает после, лично от Айвен.
– Что? Почему?
– У Сильфы вспыльчивый характер. Она может натворить дел.
Может, Флёр и собиралась продолжить спор, но тут заговорила Айвен:
– Люций прав. Лучше ей этого не знать. Тем более со мной всё в порядке, – голос звучал сипло, то ли от долгого молчания, то ли она сорвала его, когда кричала во время падения.
– Когда мы отправляемся? – спросила я, с трудом поднимаясь на ноги.
– Завтра утром, – ответил Люций.
Я кивнула и направилась прочь. Сезар хотел пойти за мной, но я остановила его жестом. Мне нужно было остаться одной, хотя отталкивать его казалось неправильным. Но мне необходимо было привести мысли в порядок.
Я некоторое время брела по обители. Кажется, поднялась на несколько этажей выше, под самую крышу, задержалась у окна на одной из многочисленных лестниц Северного Хребта. Всё моё внимание сосредоточилось на небе, а точнее – на едва заметном искажении, которое становилось заметно, если пристально всматриваться.
Защита Северного ордена во всей красе. Та самая, которую когда-то снял Коэн.
Изначально её планировали активировать лишь в момент нашего ухода – для неё требовалось много магии, которая копилась в обсидиане под землёй, а этот запас не бесконечен. Поэтому её берегли до последнего, чтобы она проработала как можно дольше. Ведь никто не знал, как надолго затянется наш поход.
– Всего на волосок от гибели, – пробормотала я, чувствуя, как невольно слезятся глаза. У меня не было настроения плакать, я не испытывала ни жалости к себе, ни страха. Лишь оцепенение и злость. Но слёзы почему-то всё равно наворачивались. В моей голове никак не укладывалось, что я могла потерять Айвен. И до этого момента я, возможно, в полной мере не осознавала, насколько она для меня важна. Часть моей названой семьи. У меня и так никого почти не осталось.
«Мы его недооценили…» – подумала я, глядя на наручи. Стоило подумать о Тени, как внутри всё закипало. В какой-то момент, бездумно глядя в небо, я будто окаменела, потеряв счёт времени. Очнулась, когда солнце скрылось за горизонтом, расплескав оттенки тёмно-алого по небу. Красный цвет градиентом переходил в ночь.
– Хочу его убить…
– Можешь вставать в очередь, – внезапно раздалось рядом.
Я вздрогнула и оглянулась. На несколько ступенек выше сидел Самаэль, по-прежнему с вынутым из ножен мечом, на этот раз лежащим на его коленях.
– Ты знала, что вся жизнь – это череда потерь и новых поисков? – монотонно произнёс он. То был вопрос, не требующий ответа. – Когда терять уже нечего и ничем не дорожишь, смысл ускользает. Должно быть что-то, что держит. Кто-то из близких, дело, мечта. Иначе невозможно даже жить.
Сейчас Самаэль ощущался иначе. Ни намёка на игры, самодовольство или остроумие. Словно тихое озеро внезапно обернулось океаном – обманчиво спокойным на поверхности, но полным убийственной мощи в глубине.
– К чему это ты?
– Да ни к чему. Меня одолела меланхолия, и я решил поговорить с тем, кем Айвен дорожит больше всех. – Он провёл пальцами по эфесу меча, обмотанному тканью. – Что ты такого сделала, что она была к тебе так привязана?