– Сама не знаю, – прошептала я в ответ. И правда, на то не было особых причин. – Мы выросли вместе, поддерживали друг друга. Но в итоге именно Айвен, кажется, всегда жертвовала большим, нежели я.
– Что правда, то правда, – холодно согласился Самаэль, без попыток утешить. – Но это её выбор. И, в конце концов, ситуация не уникальна.
– Зачем все эти речи? Поначалу мне показалось, ты сам себе удивился. Словно не ожидал от себя такой реакции. Похоже, Айвен ты дорожишь не меньше моего, – выпалила я.
Самаэль на мгновение замер, его алая бровь дёрнулась, затем он принялся медленно разматывать ткань с эфеса.
– Да. Наверное, ты права, – неожиданно спокойно согласился он. – Я так долго был сосредоточен на собственном желании умереть, что забыл, каково это – заботиться о ком-то и защищать. – Круг за кругом он освобождал рукоять. – Успел забыть, каково это – желать отомстить.
Последний виток ткани упал, обнажив эфес. Чёрная как смоль змея с рубинами в глазницах заглатывала лезвие. Рубины переливались, словно внутри их пылал огонь.
Меч был до боли знаком. Я видела нечто подобное однажды. Стоило лишь сосредоточиться – и воспоминание всплыло перед глазами: обсидиановая статуя под Турисом, чьи осколки едва не убили нас, держала в руках точно такой же клинок.
Из тени на лестнице появился Люций. Казалось, он стоял там всё это время, но вышел лишь теперь. Его взгляд был прикован к мечу. Сила, исходившая от оружия, стала физически ощутимой.
Мой взгляд скользнул от одного к другому. Глаза слегка заболели от того, что я сумела разглядеть. Люций всегда оставался незрим для моего дара – я не чувствовала его присутствия, как других. С Самаэлем было то же самое. Ещё при первой встрече в коридоре гостевого крыла я это поняла, но молчала, желая разобраться сама.
И Люций, и Самаэль были невидимы мне по одной причине – их тела не излучали силу, а постоянно поглощали её. Ненасытно.
Но у Люция были пределы, я это знала. А у Самаэля… если они и были, то мне неведомы. Передо мной простиралась высохшая, но жадная до влаги бескрайняя пустыня.
«…Я предпочту, чтобы Самаэль рассказал всё сам. Можешь спросить его напрямую…» – сказала недавно Айвен.
Теперь я начинала понимать её молчание. Головоломка складывалась. Статуя в подземелье, появление золотоглазого дива в поместье Бенисио, и то, что случилось в ритуальной комнате… и его обращение с той змеёй с красным пятном на голове – будто с чем-то незначительным.
«Это слуги и помощники бога. Считается, что они доносят ему вести с земель Дэвлата и также проводят суд», – вспомнились слова Разии в читальне у озера Спокойствия.
Нет, он не был как Алель.
Разгадка была столь непостижима, что даже в мыслях я избегала произносить её вслух.
Чёрный меч взметнулся, его остриё застыло, направленное на Люция Морана. Тот, в свою очередь, смотрел на клинок с задумчивой ленцой, будто тот не мог причинить ему вреда.
Блеф.
Раздался звон. Туманный встретил клинок Самаэля, заставив того отвести руку. При столкновении лезвий волна силы отбросила всех на шаг назад.
– Неплохо, – заметил Самаэль.
– Ты и вполовину не так силён, как мог бы быть, – уголок губ Люция дрогнул.
– Возможно, – согласился Самаэль. – Возможно, я даже захочу это изменить… – медленно покачивая головой в такт словам, протянул теневой бог. А затем, оскалившись, спросил: – Что ж, попляшем, ребятки? Заставим тварь пожалеть?
Эпилог
Я встретил Алель в первую неделю после того, как выбрался из Раскола с Сарой на руках.
Она намеренно шла к открытому порталу в Серый мир, будто хотела посмотреть на него и изучить.
Выслушав мою историю, она не осудила, а сказала, что все мы жертвы обстоятельств.
Она помогла добраться нам с Сарой до Мёртвого леса.
Я всегда буду помнить о её помощи.
Если бы не Алель, этот путь дался бы мне гораздо сложнее.
– Моя мать говорила, что необязательно быть самым умным, ведь всегда найдётся кто-то умнее тебя, – вещал Кьярин, лениво покачиваясь в седле.
– Ну, в твоём случае это точно верно, – отозвался Регис. За первые пару часов после того, как наш тайный отряд покинул Северную обитель, над врачевателем будто нависли тучи – он хмурился так, точно впереди ждал не поход, а вселенская мука.
– Я, конечно, всё понимаю. Подобный своеобразный способ самозащиты, уверен, у тебя с детства выработался. Но сдерживай свою агрессию, а то я могу принять её за что-то иное, – неожиданно парировал Кьярин и ласково улыбнулся: – Возвращаясь к тому, о чём говорила моя мать… Да, всегда найдётся кто-то умнее, но упорство перекроет всё что угодно. Вода камень точит.