У ордена Натана была исключительная репутация, которая в глазах некоторых очернялась лишь одним фактом: у их главы было две супруги. Среди даэвов подобное официально не запрещалось, но случалось очень редко и порицалось окружающими. Молва гласила, что один брак был устроен ещё родителями нынешнего главы и носил строго политический характер. Но спустя годы, когда даэв взял на себя руководство орденом, он нашёл любовь всей своей жизни и не смог поступить иначе, кроме как заключить второй брак.
И в своё время совершенно случайно я узнала от Фредерика, что Натан был сыном главы от второго брака. Но его мать приложила немало усилий, чтобы он взял её фамилию и не нёс на своих плечах позора, который достался ей. Но всё равно от слухов и пересудов её поступок не уберёг.
Бедная дэва…
Вдруг я поняла значение слов Ноя, на которые поначалу и вовсе не обратила внимания. Моё тело застыло, и рука с чаем остановилась на полпути – на дне чашки плавал маленький жёлтый цветок с шестью лепестками.
Мои брови озабоченно сошлись на переносице. Натан понял, о чём я вспомнила.
– Я бы хотел сказать, что совсем не обращаю на это внимания…
– Ной – идиот. Лишь идиоты сами себе без причины наживают врагов, а именно этим он занимается. Никогда не знаешь, как обернётся жизнь. В самом низу может оказаться даже тот, кто находился на вершине.
– Не помню, чтобы ты про кого-то в принципе отзывалась так нелестно.
– Это заслуженно.
Див глубоко вздохнул, запрокидывая голову.
– Уже поздно, но мне нравится так сидеть. Давно не чувствовал себя настолько беззаботным.
– Тебе часто приходится выслушивать подобное? – спросила я, имея в виду Ноя. Ситуация отдалённо напомнила мне мою собственную. Пока я не начала показывать лучшие результаты во владении мечом и знаниях, то крайне часто слышала о том, что я самозванка, которой повезло стать частью семьи Сорель. Если так подумать, то Натан тоже усердно учился.
– Бывает. Но, конечно, я успел обрасти твёрдой бронёй. Хотя я не скажу, что она безупречна. – Лицо дива помрачнело. – Ты вроде уже не хочешь и устал на это реагировать, но в глубине души, разговаривая с кем-то, уже привык быть настороже и постоянно ожидаешь, что вот он кинет в лицо тебе что-то неприятное о твоей семье. И уже не замечаешь, как находишься в вечном напряжении в ожидании атаки. И это ведь глупо?
Слушая Ноя, я в который раз убеждалась, что помимо светлых воспоминаний, уходя, детство оставляет и множество нерешённых проблем, проросших во взрослеющем тебе из семян, посеянных в благодатную почву детского сердца.
– Нет. Не думаю, – покачала головой. – Это нормально, если тебя что-то тревожит. У каждого есть вещи, которые не дают ему покоя.
Натан оживился:
– А что же тревожит тебя?
– Меня? – вопрос ввёл в ступор.
Правильным ответом было бы: «Всё». Но последние пару месяцев кое-что беспокоило гораздо больше остального. Сглотнув и собравшись с мыслями, я ответила:
– Меня тревожит то, что, поддавшись своим эмоциям и провоцируемым ими желаниям, наделаю глупостей. – Поначалу я собиралась ограничиться лишь этим. Но одна мысль выводила меня из равновесия. И вот уже в моём голосе звучало напряжение, а руки невольно начали с силой разглаживать невидимые складки на одеянии. – Меня так сильно это беспокоит, что даже когда просыпаюсь посреди ночи, то думаю лишь об этом. И…
«…мне уже почти не снятся кошмары», – остановилась я вовремя, не произнеся вслух и осознавая, что сижу, подавшись к Натану, и не свожу с него глаз. Будто он способен дать мне какие-то ответы. Впрочем, в ответах я как раз таки не нуждалась.
Сам Натан тоже был ошеломлён увиденным.
– Я и не думал, что тебя может так сильно что-то волновать.
Я потупленно молчала. Даже не задумываясь до того, как описала своё поведение вслух, насколько оно нетипично и странно. Лицо пылало жаром.
«Это неправильно. Так нельзя», – пульсировала в голове мысль.
– Но если так сильно чего-то хочешь, то сделай. Разве не в этом смысл? – вдруг прервал мои внутренние метания Страйд.
– Смысл? Какой в этом всём смысл? – процедила, повернув голову и смотря на ночной лагерь.
– Сделать что-то для себя? Поддаться желаниям, пока мы всего лишь ученики, – это заявление внезапно приковало всё моё внимание к Натану. Я всерьёз задумалась, склонив голову и растирая большим пальцем внешнюю сторону ладони. – Знаешь, Сара, – продолжил Натан, изящными движениями вновь подливая чай, – после окончания Академии Снов у нас не будет такой роскоши.