– Похвально, что вы разбираетесь в символике орденов, – ответила я, решив, что он догадался по вышивке на мантии.
– Символике? А-а-а, нет. Вы как-то бывали в моём ордене после посещения столицы.
Я задумалась на мгновение.
– Орден Драгоценной Звезды?
Около трёх лет назад, после визита к королю Исонии, мы с братом и ещё несколькими воинами сделали крюк, чтобы нанести дипломатический визит по настоянию отца Фредерика.
– Да! Вы помните!
– Именно вас – нет. Давайте приступим к занятию.
– Я и вы можем позаниматься самостоятельно, – вдруг брякнул див, уставившись на меня широкой доброжелательной улыбкой. Его локти лежали на столе, пальцы были сплетены. Парень нагло добавил: – Чтобы узнать друг друга поближе.
Юные дивы прыснули со смеху. Не смеялись двое: Север Юст, даже покрасневший от гнева, и Разия Моран, лишь слегка приподнявшая брови, а после прикрывшая глаза.
– Как вас…
– Зовут? – с готовностью подсказал он.
– Да, – ледяным голосом ответила я.
– Юлиан Айеша. Теперь вы запомните моё имя? Не забудете? – прозвучало как издевательство.
– Не знаю, – внимательно глядя на дива, сказала я. – Пока не вижу ничего весомого, чтобы запоминать.
Смешки прервались.
– Что ж. Мы ведь правда можем позаниматься самостоятельно, – предельно серьёзно согласилась я. – Юст, тебе понравилось вчерашнее занятие?
– Да! Очень! – восторженно воскликнул Юст.
– Ну, вечером можешь вместе с Юлианом прийти в беседку.
Айеша выглядел сначала сбитым с толку, а потом и вовсе кислым. Остальные ученики тоже притихли. В их глазах читался немой вопрос: «Это наказание или нет?»
Оставшуюся часть занятия даэвы вели себя тихо, но я почти физически ощущала их уязвлённое самолюбие. Поэтому на следующий день я не удивилась, когда ещё на улице поняла, что мне подготовили «сюрприз». Учебный павильон окружали яркие эмоции чужого предвкушения. Происходящее радовало: теневое и светлое отделения действовали заодно, объединившись против общего врага. И неважно, что этим врагом была я.
Заблаговременно попрощавшись с Натаном за несколько метров до павильона, я гадала, что же мне уготовано внутри.
Держа в руках книги, я остановилась у порога, глядя в проём приоткрытой двери. В поле зрения попадали столы первого ряда. Сочетание чужого нетерпения и ожидания, которое принадлежало далеко не одному даэву, щекотало кожу.
Увидев на полу едва заметную каплю воды, я аккуратно посмотрела вверх и испытала разочарование. Подняв свободную руку, упёршись ладонью в дно ведра с водой, поставленного на дверь, я опустила его на пол и задвинула ногой в угол.
– Наставники сказали, что вы сами должны мыть пол в аудитории после занятий. Молодцы, что подготовили воду заранее.
Лица учеников стали каменными.
Подойдя к столу, я заметила Севера Юста, облепленного обездвиживающими печатями – видимо, чтобы он меня не предупредил. Сдёргивая одну печать за другой, я слышала, как див рассерженно сопел, но жаловаться не спешил.
Вчерашний провокатор молчал. Вечером Юлиан Айеша так и не явился на дополнительные занятия.
«Столько усердия… но совершенно без пытливости ума», – подумала я, начиная урок.
– Сегодня рассмотрим особый случай.
Я прочитала об этом в прошлом году. История о том, как пару десятилетий назад брат богача пытался его убить. Всё началось с картины «Суд грешника», которая была частью коллекции купца. После её появления слуги, присматривавшие за залом искусства, стали умирать один за другим. Владелец заподозрил, что картина проклята, и тайно нанял даэва, чтобы это подтвердить.
Рассказав начало истории, я спросила:
– Какие есть предположения, как картина стала проклятой?
Ученики молча переглянулись, прежде чем выдать идеи:
– Может, художник писал её во время болезни?
– Или дело в сюжете?
– А вдруг он умер, не закончив? Прямо за полотном?
Выслушав варианты, я добавила:
– В нашем случае проклятый предмет создали намеренно.
– Намеренно? – Юлиан Айеша переспросил снисходительно. – Разве такое возможно?
– Возможно, если ненавидишь так сильно, что готов отдать жизнь за месть, – ответила я, бросая взгляд на него. – Проклятия рождаются из сильных эмоций.
– Художники пишут месяцами, а то и годами, – ровно заметила Разия. Мне на миг показалось, будто это Люций сидит на её месте. Хотя перепутать их было сложно: Разия слушала, полуприкрыв глаза, словно спала.
– Верно. Вернёмся к купцу… Автором картины был его младший брат. В юности старший подменил их экзаменационные работы и стал наследником. По итогам того экзамена отец выбрал себе наследника, а младшего отправил обучаться изящным наукам.