Инклементии. Даэвы из ордена Чёрных Скал.
И прямо сейчас мы привлекли внимание одного из них. Его взгляд был живым и острым.
Я крепко сцепила челюсть. Нам с Люцием следовало аккуратно убраться с этой улицы и постараться не заинтересовать даэва ещё больше.
– За мной, – едва слышно позвал Моран и резко свернул в переулок. – Красавицы, можете развлечь тех господ у прилавка?
В переулке оказался вход в Радужный дом, возле которого стояли несколько ярко и в то же время откровенно одетых девиц. Их одежда состояла из газовой ткани на руках и ногах, и лишь от бёдер до ключиц тела хоть как-то скрывала непрозрачная подкладка. Несмотря на расположение в тени улиц, Радужный дом явно не был третьесортным заведением. Над входом, освещаемая несколькими крохотными сферами с соком глимы, притаилась вывеска, на которой алые буквы сплетались в название: «Райское наслаждение».
Радужные дома, как грибы после дождя, особенно сильно распространились по Дэвлату в последние годы. Я лишь надеялась, что девушки сами выбрали подобную работу. Хотя слишком много иллюзий на сей счёт не питала.
Девицы с откровенным скептицизмом глянули за спину Морану. Никому из них не хотелось соваться к даэвам. К тому же к теневым.
Но когда перед их глазами возникли несколько золотых монет, мнение явно изменилось. Тем более в центре оживлённого города даэвы не причинят вреда – будет слишком много свидетелей, чтобы потом выйти сухими из воды.
– Сделаем, что сможем, – по-деловому сообщила одна из работниц, забирая монеты и сразу же натягивая на лицо улыбку. – Двинули, девочки. Нас ждёт щекотливая работёнка.
Мы же быстрым шагом направились на соседнюю улицу.
– Сколько ты взял с собой денег?
– Много? – озорным тоном предположил Люций. – Разве это не логично?
– Что именно?
– Насколько бы я ни был уверен в своей неотразимости, Сара. – Моран попытался сдуть белую прядку с лица. – Но всё же деньги зачастую позволяют добиться гораздо большего. О, нам сюда! – Люций схватил меня за руку, затягивая в лавку, вход в которую прикрывал полог ткани. Окна снаружи выглядели пыльными и тёмными, придавая зданию неприглядный вид.
Но внутри лавка ошеломляла своим ярким убранством. Повсюду шкафы и столы больших и маленьких размеров; на полках под потолком – статуэтки, картины, шкатулки, украшения. Освещалось это всё тусклым сиянием насекомых в высоких колбах. В нос бил густой приторный и одновременно горьковатый запах – лаванда, чабрец, мята и ещё что-то сложно передаваемое. Будто одновременно окурили лекарственными травами и зажгли душистое благовоние.
Я закрыла нос рукавом.
Люций с любопытством осматривался. Он вытянул шею, переведя взгляд на потолок. Из глубины дома раздались шаги – едва слышные и далёкие.
Не думая, я потянула Морана за собой в забитую кладовую за раздвижными дверьми. Благо внутри, пусть и в тесноте, хватило места для обоих. С одной стороны, мне в спину упирался свёрнутый ковёр, с другой – Люций. Ему повезло меньше: позади Морана стояла иссохшая деревянная стойка с изогнутыми ножками. Отчего ступни Люция находились между моими, а в его голову упирался крюк для одежды. Чтобы хоть как-то удержаться, теневой перенёс часть своего веса на меня. Мой нос упёрся в его щеку; я чуть повернула голову, чтобы было удобнее.
Прошло всего пару секунд, когда Люций прошептал:
– У меня ухо вспотело от твоего дыхания.
– Тихо.
– Оно правда вспотело, – усмехнулся он.
И что он нашёл в происходящем весёлого?
– Мы могли не прятаться. Это же лавка. Поболтали бы. Но я ценю, что ты хочешь быть ко мне ближе.
Шаги стали громче. Я с досады ущипнула Люция за запястье. Но вместо того чтобы внять предупреждению, он ущипнул меня в ответ. Я нахмурилась, попыталась ущипнуть вновь, но он стал сопротивляться. Завязалась борьба рук, в ушах повис звук возни.
Мои губы в напряжении сжались. Пальцы Морана были длиннее и чуть крупнее, и я явно проигрывала. Я завела руку назад, чтобы избежать захвата, но Люций оказался гораздо ловчее, чем я ожидала. Мои пальцы почти оказались в плену, когда я дёрнула руку, и рука Люция схватила кое-что другое.
Занавеску отодвинули.
Сердце бешено колотилось. Разгорячённые щёки покраснели. Я и не обращала внимания, насколько внутри стало жарко, пока относительно прохладный воздух не обдал лицо.
Под оценивающим взглядом низкой худощавой женщины я чихнула, наглотавшись пыли. Одежды незнакомки – судя по всему, хозяйки лавки – были бесформенными и яркими, а на голове привлекал внимание цветастый тюрбан.