Я застыла камнем, который может раскрошиться от любого прикосновения. Люций додумался убрать руку с моей попы, которую сжал по инерции вместо руки.
– У меня есть время. Как раз могу взять клиентов и погадать, – деловито сказала хозяйка. – Мне надо чем-то занять своё расписание. Иначе от скуки могу пойти к страже, пожаловаться на непотребства в своей кладовке.
– Давно мечтал услышать предсказание. Сколько стоят ваши высококвалифицированные услуги? – Люций обворожительно улыбался.
– Пять золотых.
– Пять золотых? – Я рассерженно прищурилась от чужой наглости. Нас обдирали как липку.
Но Люций не дал мне вставить и слова и вновь принялся сорить деньгами, со сдержанным восхищением сказав:
– А вы не лыком шиты!
– Моё дело связано с судьбой. И, конечно, я не игнорирую её знаки, когда она позволяет мне хорошенько подзаработать, – судя по благосклонному тону гадалки, она была довольна оценкой собеседника.
Мне же пришлось потратить немало сил, чтобы промолчать, пока она вела нас в соседнюю комнату с диваном и столом. Нам продавали воздух. Это было возмутительно.
На стенах гостей встречали тканые обереги богов. Причём обереги светлой богини Эсмиры соседствовали с изображением Фародея. Если первая выглядела как неизменно прекрасная дева на разный манер, то второй выглядел то как монстр, то как змея, то как обычный человек в окружении птиц, то он просто лежал и спал, раскинувшись в позе морской звезды. Самым странным мне показался оберег, где Фародей в виде тени сидел за столом, а перед ним сбоку красовались несколько бутылок и бокалов с вином, будто на дегустации.
«Бред!» – молчаливо заключила я.
– Оригинально, – выдал Моран.
– Мои творенья, – едва повернув голову, бросила гадалка.
– Почему именно в таких позах и виде? – спросила я, пытаясь разобраться, что ожидать от данной особы.
– Какие видения посетили, то и изобразила.
«Злоупотребляет дурманом», – стало окончательным вердиктом.
Нам указали на диванчик, сама женщина заняла место напротив через стол. Потерев ладони друг о друга, будто согревая, гадалка убрала ткань, открывая взору круглую начищенную бронзовую чашу в центре столешницы. Налив в чашу чистую воду из глиняного кувшина, женщина спросила:
– Кто первый?
– Сара? – предложил Люций, оборачиваясь и улыбаясь. Весь его вид говорил: «Расслабься и не придавай этому значения. Мы лишь развлекаемся».
Продолжая уповать на своё терпение, сдержанно спросила:
– Что мне надо сделать?
Больше всего на свете не любила столь бесполезно тратить своё время на всякую чушь.
– Проколи палец и выдави каплю крови в центр чаши, – гадалка, не обращая внимания на мой скептицизм, подала мне инструмент, похожий на шило, но с более тонким остриём.
– Оно чистое?
– Протираю после каждого клиента.
– Глубочайше извиняюсь, – вмешался Люций. Он выудил откуда-то из своих одежд миниатюрный, выполненный с небывалым мастерством нож из тёмного металла и подал мне рукояткой вперёд. Рукоять была тоже из металла с рельефными цветами ликориса.
Задумавшись над чужой предусмотрительностью и в очередной раз утвердившись, что у Люция всегда припрятано несколько козырей в рукавах, я поблагодарила и взяла нож. И, чуть помедлив, проткнула указательный палец. Алая кровь выступила мгновенно.
Дело оставалось за малым. Когда капля упала в воду, то по ней пошли круги, а чаша внезапно едва слышно зазвенела, будто от резонанса. Женщина вглядывалась в узоры крови, расплывающиеся перед ней, с таким видом, будто они правда могли ей что-то сообщить.
– Вижу: дома у тебя нет. Семьи тоже нет. Живёшь от одного пристанища к другому.
Тяжело сглотнув, я мрачно промолчала.
Люций подался вперёд. Я с немалым удивлением отметила всю серьёзность выражения его лица.
– Скажете что-то ещё?
Женщина посмотрела на него, прежде чем вновь обратить внимание на меня:
– Не могу многого сказать, всё слишком неопределённо. Даже заглядывать не буду, чтобы с пути не сбить. Но… всё же кое-что открою. Любовь вижу. Большую любовь и привязанность. Маяком станет во тьме. Не будет её – сгинешь. Душу растерзает и развратит чужое предательство.
Во всей ситуации больший интерес у меня вызывало лицо Морана. Оно представляло странное зрелище. Губы улыбались, а взгляд вдруг обратился сталью, будто он не знал, то ли радуется, то ли испытывает гнев. Но все эти эмоции сменили рассеянность и крайнее недовольство, когда гадалка поражённо произнесла с выпученными в неверии глазами:
– Ох, могущественный он. Жестокость и добросердечие идут рука об руку в нём. И спасти, и казнить может. Многое испытал в жизни и увидел, поэтому и опорой сможет стать. Верь ему. Большая разница в возрасте только благом обернётся.